КамТугеза полностью

—Нет, я не лазила к ним в штаны, — продолжала  Лиза, — все гораздо проще. Дело в том, что наша так называемая элита, совсем недавно ходила в рваных трениках, ковырялась грязным пальцем в носу и думала, где перехватить денег на выпивку. И тут вдруг на этих граждан сваливается огромное богатство. Кто, по каким неведомым нам спискам их туда назначил, сейчас уже не важно. А важно то, что от свалившегося счастья с ребятами случился солнечный удар. Они мечтали о «Жигулях», а попали в олигархи! В этом трагедия нашей страны.

– Понимаешь, Томас, со мной тоже случился солнечный удар, – ответил Родион, может быть первый раз, сам, осознав случившееся. – Мне в жутком кошмарном сне не могло присниться то, что я способен на такое… Но в тот момент… Мне казалось, что я делаю все правильно.

– Вполне может быть. Катя девушка замечательная. Но разве ты не мог позвонить? – Томасу было так неловко за друга, что он готов был не просто принять любое его оправдание, а даже сам ему его придумать.

Родион попытался вспомнить то, что он испытал, когда открыл Кате дверь. Но мешало собраться с мыслями и отвлекало выступление Лизы.

– С этого времени смыслом их жизни стало желание доказать всем нам, что они не такие как мы. Что они богатые потому, что они  лучше, умнее, трудолюбивее нас, – Лиза говорила медленно, делая акцент на каждой фразе. – Хорошо. Покажите. Ведь прошло уже тридцать лет. Пришло время отвечать.  

Наконец Родиону удалось сосредоточиться, и он отчетливо вспомнил Катины глаза: сначала в минуту их знакомства, когда они сверкнули искорками из‑под козырька бейсболки, а потом когда она смотрела на него, ожидая приговора на лестничной площадке у его квартиры, стоя одной ногой на ступеньке, готовая в любую секунду броситься бегом вниз.

– Ты можешь сломать мне все ребра, – сказал он, отвернувшись в сторону, – но мне кажется, мы с ней все решили еще там, в скверике, когда ты был с нами. В первую же секунду встречи.

– Где ваши дела? – Лиза указывала рукой в сторону на невидимых олигархов. – Где новые заводы, которые вы построили? Где автомобили, компьютеры, телефоны, ракеты вами созданные? Где лекарства? Где красивая одежда? Где качественная еда? Где хотя бы что‑нибудь? – она развела руки в стороны и щелкнула пальцами. – Нет ответа…

– Вот это ход. То есть, на моей голове выросли рога еще в скверике у Яузских ворот? – Томас провел рукой по волосам, как будто проверяя, есть ли что на голове.

– Нет. Точно нет. Томас, я не могу это объяснить, но, наверное, если честно… – Родион в волнении тоже запустил пальцы в свои волосы, сильно их сжал и потянул. – Мне кажется… Да. Мы уже тогда определяли возможный ущерб для окружающих от этого нашего… – Родион поморщился, с трудом подбирая слова, – решения. Понимаешь, мне кажется, мы оба сразу догадались, что вляпались и оценивали, как наши чувства отразятся на других.

– Так на что же пошли деньги от продажи тех ресурсов, которые они тридцать лет гнали на запад? Я отвечу. Деньги ушли на самые большие в мире яхты… на самые дорогие дворцы… и, – Лиза презрительно улыбнулась, – на шубы и бриллианты для обычных проституток. Разве так ведут себя люди способные стать локомотивом для страны? Нет конечно. Это все из жизни закомплексованных обиженных насекомых, – продолжала Лиза.

– И когда вы поняли, что «Париж стоит мессы?» Когда вы решили, что это тот случай, когда можно уже не думать о последствиях? – спросил Томас, уже понимая что, злиться ему не на кого.