— Жестокий человек! Иезуит! — воскликнула она с заметной растерянностью.
— Не иезуит, а инквизитор, дорогая… — любезно поправил супруг. Но довод логики раздул пожар.
— Я всегда знала, что ты не любишь меня! — закричала госпожа Ванзарова. — Бедные девочки! Ну, ничего, они вырастут, и ты еще пожалеешь! Откуда ты знаешь…
— Полиции известно все.
— Сатрап! Прислужник царя Кровавого!
«Вот ведь досада: анонимный доброжелатель прав. Что ж, пока не время думать, как жить дальше. Об этом я подумаю завтра».
— Где вы познакомились с Одоленским? — допросной резкостью хлестнул Ванзаров.
— О чем ты? — Она смотрела прекрасными заплаканными глазами.
Но сейчас трюк не сработал. Напротив, придал решимости:
— Могу ли знать, как давно у вас роман с князем Одоленским?
— Боже, какая гадость!
— Советую отвечать, дело касается серьезного преступления…
Софья Петровна заплакала по-настоящему, дернулась, но была схвачена за локоть:
— Требую ответа как чиновник сыскной полиции. Вы не понимаете, во что вас могли втянуть.
— Я не знаю никакого Одоленского! — Она попыталась вырваться, но супруг держал крепко. — Пустите, вы сломаете мне руку!
— Не знаете? Значит, не он ваф любовник? А кто же?
— Отпустите…
— Зачем вы утром выехали с дачи и передали Одоленскому сундук, то есть ковчежец? Для чего были в нафем доме?
— Мне больно…
— Кто вафи друзья — содалы?
— Боже мой…
— Содалы называют вас Пенелопой? Отвечать!
Госпожа Ванзарова перестала всхлипывать и посмотрела в лицо мужа с испугом:
— Родион, что с вами сделала полиция… Вы сумасшедший!
Пощечина звонким шлепком украсила физиономию чиновника полиции. Захват локотка ослаб, преступница вырвалась и принялась улепетывать в глубину сада, поднимая юбку и отчаянно голося. Родион Георгиевич невольно сжался: не ровен час споткнется, упадет и разобьется…
Он выбрался на дачную тропинку и побрел к станции, не торопясь. Поезд в город будет минут через двадцать, не раньше. Думать о чем-либо сил не было.
Внезапно, из кустов, в шагах десяти, выскочила фигурка, заметила Ванзарова и опрометью кинулась обратно. Над лесом опустились молочные сумерки, но узнать беглянку не представляло труда. В зарослях, без сомнения, исчезла Антонина Берс.
