БЕРС. Я думаю, вам это известно лучше, чем мне.
ВАНЗАРОВ. Прошу ответить, что известно вам.
БЕРС. Князь погиб от взрыва горла, Меншиков — от какой-то бытовой травмы, о смерти Выгодского мне ничего не известно.
ВАНЗАРОВ. Что можете сообщить о Морозове?
БЕРС. Не имею чести знать этого господина.
ВАНЗАРОВ. Судя по листу, обнаруженному в вашем портфеле, вы детально ознакомлены с его биографией.
БЕРС. Это наметки к литературному персонажу моего романа.
ВАНЗАРОВ. Именно они стали основой писем, которые вы передавали в Министерство двора при помощи Меншикова?
БЕРС. Не можете этого доказать.
ВАНЗАРОВ. На вашу принадлежность к убийствам прямо указывает клочок от сгоревшего письма, обнаруженный в камине квартиры Выгодского.
БЕРС. Этого не может быть!
Пометка: коллежский советник Ванзаров показывает вещественную улику.
ВАНЗАРОВ. Это письмо напечатано на пишущей машинке, которая спрятана на вашей даче.
БЕРС. Как узнали?!
ВАНЗАРОВ. Вы создали тайное общество под названием «Первая кровь», в которое вовлекли упомянутых лиц. Все члены общества имели клички персонажей Троянского цикла и обращались друг к другу «содал». Декларировалось, что целью общества должно стать улучшение жизни в империи. Но истинной задачей было совершение крупного преступления против существующего государственного строя. После того как обманутые вами господа стали понимать это и отказываться, вы хладнокровно их убивали. Признаете это?
БЕРС. Да, признаю.
ВАНЗАРОВ. Признаете, что убили Петра Морозова на церемонии приема в содалы извращенным образом, а затем, чтобы скрыть следы своих преступлений, разорвали его тело на части?
БЕРС. Петра Морозова я не убивал, я не знаю, кто это. Мы принесли в жертву Петра Александровича Ленского. Это я признаю. Убийство произошло в ночь с четверга на пятницу, в нем участвовали все содалы.
ВАНЗАРОВ. Признаете, что специально бросили тень на мою жену, внушив при помощи гипноза извозчику Растягаеву и дворнику Епифанову, что она возила тело в ковчежце, украденном у князя Одоленского?
БЕРС. Да, признаю.
ВАНЗАРОВ. Признаете, что злонамеренно разбросали части тела убитого Ленского таким образом, чтобы указать на причастность моей жены?
БЕРС. К стыду своему, признаю.
ВАНЗАРОВ. Где было совершено убийство Ленского?
БЕРС. В погребе дачи, которую снимаю в Озерках.
ВАНЗАРОВ. Что еще можете сообщить следствию?
БЕРС. Прошу меня простить и не держать зла.
Освобожденный от пут Николай Карлович растер красные следы на запястье, не заглянув в протокол, подписал оба экземпляра, пыль с сюртука не стряхнул и попросил чаю. Для кровавого монстра, только что признавшегося в организации четырех убийств, вел он себя на удивление спокойно, если не сказать равнодушно. Обычно такие откровения приходится вытаскивать долгой психологической борьбой, медленно, но верно приводя убийцу к раскаянию. А тут, стоило лишь назвать одну улику, и не такую уж грозную, как исповедь полилась потоком. Против всякой логики.
Родион Георгиевич проверил показания на предмет опечаток, но ротмистр поработал стенографисткой блестяще. Коллежский асессор, он же глава тайного общества, а также изощренный убийца мирно попивал чаек с коньяком большими глотками.
— Поговорим начистоту? — Ванзаров уселся рядышком с Берсом.
— Попробуйте, — согласился тот, прихлебывая из лабораторной склянки — чайная посуда бесследно пропала после грандиозной перестановки.
— Помните главный принцип Сократа?
— В гимназии что-то проходили…
— Мудрый грек считал: чтобы найти истину, то есть помочь ее рождению, надо задавать простые вопросы. Есть у меня такие вопросы, но ответов найти не могу. Поможете?
— Почему бы нет…
— Благодарю… Итак, вы умный человек, служите в Департаменте полиции, уголовные романчики почитываете, а теперь и пописываете. В таком случае как же сподобились оставить улику в камине, да не простую, а с собственной подписью?
Берс молча прихлебывал из склянки и улыбался.
— Молчите? Тогда другой вопрос: зачем так спефить с убийством Выгодского? Понимаете, что сразу бросили на себя подозрение?
Емкость опустела, Николай Карлович долил себе прямо из заварочного чайника, не дожидаясь, когда Лебедев разбавит коньком.
— Нервы подвели. Торопился, сделал глупость, — сказал преступник и громко отхлебнул.
— Это простой ответ, — согласился Ванзаров. — Но к истине не ведет… Это вы написали «Божественный яд»?
— Разумеется.
— Откуда поразительные сведения о соверфенно секретном деле?
— Слухами земля полнится.
— Как удалось напечатать тираж?
— Это моя маленькая тайна, — улыбнулся Берс. — Она умрет вместе со мной.
Джуранский уже ринулся украсить другой глаз Николая Карловича синяком, но Ванзаров остудил горячего кавалериста. Вследствие бурного задержания душа в чиновнике и так болталась на паутинке. Даже его природная сила истощилась при штурме кавалерии сыскной полиции.
Берс прикончил вторую склянку так же жадно, как всегда поглощал воду, отер губы манжетой министерского сюртука и вдруг спросил:
— А кто такой Петр Морозов, про которого вы допытываетесь?
