Криминалист немедленно согласился и добавил:
— Помните на записке латинское название общества?
— «Primus sanguinis».
— Мы с вами перевели: «Первая кровь», но я сверился со словарем. Смысл может быть иным: «Первый наследник». Странное название для содалов-мужеложцев.
Тут Родион Георгиевич вскочил как ошпаренный, подскочил к бюсту Сократа, чмокнул каменную лысину и ласково добавил:
— Спасибо, старик, что бы мы без тебя делали!
Греческий философ остался мраморно-равнодушен к проявлению чувств. А вот Аполлон Григорьевич предложил выбор между бромом и коньячком. Но Ванзаров уже совершенно спокойно сказал:
— Зря брезгуете классической древностью. Не будь старины Сократа, не знал бы правильного вопроса. А без правильно вопроса нет и правильного ответа.
— И какой вопрос?
— Самый главный в логике сыска: зачем!
— Ну, и зачем это «зачем»? — скаламбурил Лебедев.
— К примеру, зачем Менфиков перед смертью что-то хотел сказать?
— Мне, как всегда, достался хладный труп…
— Успел сказать: «Он нас убьет». Но вот зачем? Зачем Выгодский рисовал в крови букву «V»? Зачем князя убили взрывом? Зачем «чурка»?
— Да объясните же, в чем дело!
— Дело, дорогой коллега, в том, что впервые в истории сыскной полиции преступник не скрывался, а всячески помогал распутывать преступление.
— И зачем ему голову в петлю совать?
— Камуфлет хотел произвести. За которым скрыта особая цель.
— Ну, да, наследство Одоленского…
— Новая заря России, — удивительно серьезно сказал Ванзаров. — Объединить старую и новую кровь. Вот ради чего умирали Менфиков, Выгодский и сам князь. Да и Берс тоже. А кража наследства — это чуфь… Все удивительно просто. Как карточка пациента у доктора Звягинцева. Но я бы и теперь ходил на веревочке, если бы с вафим талантом не разыскал птичку.
В кабинете распахнулась дверь, как обычно решительно вошел Джуранский. Судя по хмурому виду и шевелению усиков, Мечислав Николаевич был чем-то озабочен.
Оказалось, он блестяще решил загадку воскресшего князя. Городовые, дежурившие на Литейном и Бассейной заметили, куда двигался мотор. А сам механизм обнаружили с выключенным двигателем на Надеждинской. На сидение лежала кожаная куртка, шлем с очками и перчатки с крагами. Водитель попросту скинул одежку и ушел проходными дворами. Простой, но ловкий обман.
Джуранский с брезгливой миной разложил вещественные улики.
Даже беглого осмотра хватило, чтобы установить: вещи принадлежали, без сомнения, Одоленскому. Их всего лишь одолжили. Вот, зачем модный костюм пропал из особняка!
— Прекрасно, Мечислав Николаевич, результат великолепный, — подбодрил Ванзаров. — Отчего мрачны?
— Филеры от мастерской Кортмана прислали донесение: птичка упорхнула.
— Упустили?!
— Никак нет, провели до конца.
— Так что тревожит?
— Я проверил донесение… Двое агентов вели… Ошибки быть не может…
— Ротмистр, позвольте угадать… — Родион Георгиевич погладил череп Сократа. — Филеры видели, как птичку привезли… в «охранку». Ведь так?
Джуранский уставился на начальника с плохо скрываемым удивлением.
— Нет! — решительно отрезал он.
Коллежский советник оставил бюст древнего грека, призадумался и с некоторым сомнением спросил:
— Неужто в Министерство Императорского Двора?
— Никак нет!
— Могу ли знать…
— В приют.
— Куда?!
— В Никольский женский сиротский институт! — отчеканил Джуранский. — Один филер на Обводном канале остался, присматривает за главным входом. Так я еще двоих послал.
Вот это действительно сюрприз. Серебряный феникс прилетел вечером туда, где еще днем томились дочурки. Какая, однако, неожиданная, но любопытная случайность.
Из походного саквояжа явилась фляжка шустовского.
— За логику Сократа! — провозгласил Аполлон Григорьевич, изрядным глотком облегчив емкость, и добавил с ехидной ухмылкой: — Верю в нее даже в минуту горестных поражений, да!
Ванзаров отказался поддержать и захлопнул створки окна.
— Пора! — решительно заявил он.
— Да, к актрисам поздно, пойду упаду на подушку. — Лебедев со вкусом потянулся.
Внезапно Родион Георгиевич выхватил из брючного кармана браунинг, лихо отщелкнул обойму, проверил, заткнул оружие за пояс, как заядлый революционный боевик или тать с большой дороги, и скомандовал:
— Ротмистр, за мной.
— Куда еще? — поразился Лебедев. — Сирот пугать на ночь глядя?
— Восстановим попранную честь сократовой логики.
— Это пистолетом-то?!
— Когда главное оружие чиновника сыскной полиции дает сбой… — Ванзаров выразительно постучал себя по лбу, — на выручку приходит иное.
Иному чиновнику не позволено являться в министерском сюртуке в место публичных развлечений. На это имеются строгие распорядки: для частного визита, не означенного официальным приемом, извольте надеть фрак. Никаких отговорок. А старомодный силуэт костюма в роскошном заведении — вовсе моветон. Однако метрдотель был кое-чем обязан господину Ванзарову и потому взялся лично проводить господ.
