Канал грез полностью

— Капитана Блевинса и его жену, — тихо сказал Брукман. — Мы знаем, что Дженни они стукнули по голове, но где же Блевинсы? И Оррик?

— По-моему, когда они явились, Оррик был на носу, он вышел на палубу покурить, — сказал Мандамус. Он был в своем обычном мешковатом кремовом костюме.

— Но ты ничего не сказал, — с явным удивлением заметил Брукман.

Мандамус пожал грузными плечами.

— Я только сейчас вспомнил. Он пошел туда выкурить косяк. Я догадался по запаху. Раньше мне не хотелось об этом говорить.

— Значит, либо его тоже схватили, но не привезли сюда, как всех остальных, либо он спрятался… либо сбежал, — сказал Брукман. — Все возможно. Я подумал, что американцев, наверное, держат отдельно или, чего доброго, расстреляли. Но, может быть, все-таки оставили как заложников.

— Радистов тоже держат отдельно, — заметил Мандамус.

— Думаю, Бревинсы помогать мистелу Дженни, — сказал Эндо.

Он явно ослабил свой жесткий самоконтроль, Хисако обратила внимание, что узел галстука у него сбился вбок, а верхняя пуговица расстегнута.

— Возможно, — согласился Брукман.

— Но что нам делать? Вот в чем вопрос, — сказал Мандамус с выражением человека, сознающего тяжкое бремя ответственности, которая легла на его плечи.

— Ты хочешь сказать, не попытаться ли нам бежать? — поинтересовался Брукман.

— Прокопать туннель? — не удержалась Хисако, все взглянули на нее. — Извините.

— Пожалуй, этот способ для нас не подходит, — усмехнулся Брукман. — Но надо ли нам вообще думать о бегстве?

— Смотря по тому, какие у них намерения, — заметил Мандамус, взглянув на охранника за стойкой бара.

— Пока сьто нас не убивать, — улыбнулся Эндо.

— … нас разделили, — продолжал Мандамус. — Хотя они не сказали, что будут убивать оставшихся в том случае, если кто-нибудь попытается убежать; по-видимому, это само собой разумеется. Мы живем в мире, в котором этикет осад и захвата заложников стал достоянием общественного сознания. Они полагают, что правила нам хорошо известны. Думаю, стоит проверить эту гипотезу, прежде чем предпринимать какие-то поспешные шаги.

— Этикет захвата заложников? - Брукман чуть не задохнулся от возмущения. — Да что с вами! О чем вы толкуете! Это слова из какого-то авангардистского спектакля! Здесь вам не театр! Эти негодяи готовы сделать из нас отбивную котлету, а вы нам про какой-то этикет!

- Не придирайтесь к словам, мистер Брукман.

Хисако не дослушала, чем кончится их разговор. Она встала, едва приоткрылась дверь, чтобы лучше видеть, кто появится на пороге. Привезли еще людей из команды «Ле Серкля»; к ней подошла Мари Булар, женщины обнялись. От волос маленькой француженки пахло розами; а от кожи… от кожи пахло каким-то аллотропом обычного человеческого пота; наверное, страхом. Хисако взволнованно посмотрела на дверь, но та уже закрылась. Мари поцеловала ее в Щеку и села рядом с Мандамусом, который погладил ей руку. Рядом с Хисако стоял главный механик «Ле Серкля» Вильен, высокий, бледный, пахнущий «житаном». Он уверенно обнял ее за плечи и сказал своим на удивление грудным голосом:

— It viendra[27]. Она кивнула:

— Je comprends[28].

(А сама подумала: «Откуда он знает, что он придет?»)

Вильен сел рядом с Мари Булар.

Увидев, что Брукман курит одну на двоих сигарету вместе с корейцем из команды «Накодо», Хисако пожалела, что не курит сама.

По ее часам прошло еще двадцать минут, и тут наконец привели Филиппа и остальных членов команды. Она подбежала к нему и бросилась на шею. Вооруженные охранники подтолкнули их, чтобы они отошли от двери.

Успокоив друг друга, что с ними ничего не случилось, они подсели к своим товарищам. Филипп и Брукман принялись обсуждать, что все это может значить. Она слушала их вполуха, потому что ей нужно было только одно: сидеть подле Филиппа, держась с ним за руки или положа голову ему на плечо. Его басовитый голос убаюкивал ее.

Она проснулась оттого, что кто-то осторожно потряс ее за плечо. Лицо Филиппа казалось большим и теплым. Он как-то странно держал ее за левое запястье.

— Хисако-сан, они хотят забрать наши часы. Он поглаживал ее запястье большим пальцем. Не поняв, в чем дело, она переспросила.

Была еще ночь, в салоне было довольно жарко. Перед ней стоял товарищ майор Сукре с автоматом через плечо. В руках он держал черный полиэтиленовый мешок. Филипп снял свои подводные часы и опустил их в зияющее отверстие мешка, протянутого майором Сукре. Она взглянула на свои часики, оказалось, что она вздремнула всего на пятнадцать минут. Она начала возиться с пряжкой своих маленьких «касио», рассеянно подумав о том, где же остались ее подводные часы. Скорее всего, в каюте Филиппа.

— Не беспокойтесь, уважаемая госпожа, — сказал Сукре. — Когда все закончится, вы получите их обратно.

— Зачем вам наши часы? — спросила она, чувствуя, что еле ворочает языком.

Ремешок не расстегивался. Она с досадой что-то проворчала и наклонила голову. Филипп взял ее за руку и помог ей.

— Эй, — сказал Сукре. — Вы и есть та самая скрипачка?

Она посмотрела на него слипающимися глазами, ремешок наконец расстегнулся.