«В разгар веселья, — добавила она про себя. — Уйдём задними дворами. И как только окажемся за обводным каналом, ищи нас свищи».
Весь комплекс зданий и прилегающий парк с беседками окружили обводным каналом с подъёмными мостиками. Таким образом, «Лас-Вегас» располагался как бы на искусственном острове. Рыжая Анна считала эту дополнительную меру безопасности совершенно излишней. До линии тумана отсюда было более чем прилично; лишь с соседних холмов, из деревушек Степаново и Стрельцы вдали просматривалась его густая кромка. Однако обводной канал, превращавший «Лас-Вегас» в неприступный бастион веселья, призван был внушить состоятельным гостям, что о них-то позаботились отдельно, им-то здесь ничего не угрожает, иллюзию абсолютно полной безопасности. Иллюзию, потому что Рыжая Анна прекрасно помнит, как неожиданно в ночи, чуть выше третьего шлюза, почти напротив «Лас-Вегаса», светя багряным светом из окошек множества кают, появилось то, что на канале называли «Кая везд». Проклятый корабль. На его огромные гребные колёса по бокам падали зловещие всполохи; некоторые утверждали, что колёса крутились, но корабль никуда не двигался. И хотя древний корабль оказался всего лишь ночным видением, эти страшные слова — «Кая везд» — вызвали серьёзную обеспокоенность гидов и водной полиции. Было созвано экстренное совещание, но к утру мираж рассеялся. Такое в чистых окрестностях Дмитрова и Яхромы произошло впервые, но на канале многие вещи случались впервые.
Их своеобразный check out Рыжая Анна наметила на четверть пополуночи. В это время даже в самые благоприятные дни люди старались на улице не задерживаться. А веселье в «Лас-Вегасе» порой принимало такие экстравагантные, бурно-экзотические формы, что персоналу и так найдётся за кем приглядеть, помимо степенной дамы, играющей в зале для отдельных гостей, и двух её работников.
«Тем более этот сегодняшний бал-маскарад, — подумала Рыжая Анна, — бал летнего солнцестояния. Всё складывается довольно удачно…» Путь их ждал не короткий, но Рыжая Анна надеялась, что безопасный. Лодка Хардова должна принять Еву и Фёдора обратно на борт у второй линии застав, так что почти до самого Туриста придётся топать пешком. Да ещё в обход мест, где даже в благоприятные дни появляется туман.
— Идти нам долго, поэтому выспитесь, — снова повторила Рыжая Анна, навестив украдкой Еву и Фёдора. Обвела взглядом выделенную им крохотную комнатку для прислуги, ухмыльнулась. — Каморка, конечно, убогая, но всё же покомфортней будет, чем в лодке-то, правда? Отдыхайте, поспите, ночью вы мне нужны бодрые.
Но они не хотели спать. Они сидели каждый на своей кровати и болтали. Неожиданно выяснилось, что им есть о чём поговорить. И хоть они болтали о всякой ерунде, вспоминали милую родную Дубну, происшествия, любимые места, — даже выяснилось, что оба предпочитали для купания одну и ту же уединённую заводь на Волге, где рос старый ясень, но надо же такому случиться, ни разу не встретились, лишь потому, что Ева приходила туда по утрам, а Фёдор высвобождался от многочисленных забот только к вечеру, — слова лились легко и свободно, словно они были знакомы всю жизнь. А Фёдор думал, что никогда даже представить себе не мог, что Ева Щедрина, загадочная девушка из совсем другого, недоступного мира окажется такой… ну, нормальной. Интересной и…
Иногда в оживлённой беседе случались короткие паузы, и тогда их взгляды встречались. И каждый не понимал, что видел в глазах другого. Но они хотели бы, чтоб это продолжалось. Им хотелось вот так сидеть и разговаривать.
— Они нам навставляют, — заявила Ева. — За то, что не спали.
— Я уже привык получать от Хардова, — отозвался Фёдор. И даже вздохнул.
Оба прыснули и болтали дальше. А солнце незаметно двинулось к закату, а они незаметно подошли к тому моменту, когда впервые встретились в лодке.
— А я подумала: что за неотёсанный грубиян, — смеялась Ева.
— Но ты была вся такая важная, — напомнил Фёдор и засмеялся в ответ.
— Да никогда в жизни! — возразила Ева.
— Не, ну я-то про тебя много слышал, — признался Фёдор. — Про вас знает весь канал! Я тебя даже пару раз видел до этого…
— Правда?
— Да, — кивнул Фёдор. И простодушно добавил: — Только ты тогда мне совсем не понравилась.
— А сейчас? — Ева спохватилась слишком поздно и прикусила язык.
— Сейчас совсем другое дело. Я… в смысле… — Фёдор захлопал глазами, глядя на девушку.
— А-а. — Она смотрела на него прямо, но как-то немного испуганно.
— Ну, я хотел сказать… — Фёдор попытался исправить ситуацию, но добился лишь того, что начал краснеть.
Ева тоже засмущалась. И опустила глаза. Она не знала, что будет дальше. Она никогда ещё не была прежде так долго со сверстником один на один. Внезапно в комнатке стало очень тихо.
Они начали говорить почти одновременно.
— Я имел в виду…
— Я тоже имела в виду…
Сбились и смолкли. Уставились друг на друга. Смутились ещё больше. Потом засмеялись. И снова взглянули друг на друга.
В комнатке по-прежнему было очень тихо. И она больше не казалась такой убогой.
— Ева?
— Да?
