Канатоходец полностью

Актер (начинает медленно и тихо). Это случилось после того, как я заменил свои чувства чужими. Мне некого было винить. Я сам сочинил эту роль и сам сыграл ее. И теперь я был один. Чувство одиночества было так сильно, что вызывало спазмы в горле. Где-то что-то происходило. Любой сюжет имеет начало и конец, но это для зрителя. И я хотел видеть со стороны. Я буду смотреть окно, сказал я себе. Я буду смотреть в окно и, может быть, увижу свет. Я подошел к окну и погладил ручку шпингалета. Она была холодной, но все же это был холод металла. Живой холод. Я повернул ручку и медленно открыл окно. По краю сломалась белая краска. Я прислонился щекой к некрашеному торцу. Противоположное окно сияло комнатным светом. Силуэт вошел в экран и на мгновение замер. Он был четким, как мишень. Затем темные руки взлетели, чтобы встряхнуть какую-то ткань. (В противоположном окне происходят описываемые действия.) Я с тоской смотрел на экран. (Пауза.) Я стыл. Мое тело сводила судорога. (Пауза.) Силуэт съежился, плавно пошел вниз и пропал. Я встал на скамеечку и с нее шагнул на подоконник. На противоположной стене выпрямилась и исчезла головой на крыше моя черная тень. (Появляется тень.) В теплом экране снова возник силуэт. Город волнами заходил подо мной. Я вздохнул, и изо рта у меня вылетело облачко пара. (Пауза.) Еще одна тень вошла в экран. «Кто там? — подумал я. — Кто бы ни был, во всяком случае, там свет, и если даже нет огня в камине, как это должно было бы быть, все равно там тепло, там слушают музыку и, может быть, пьют вино». Мои пальцы остекленели, стали хрупкими, сейчас они начнут со звоном отскакивать, фаланга за фалангой. И тогда. (Пауза.) Проволока. Она была скользкой и ненадежной. Да, человек обречен до конца своих дней повторять одни и те же ошибки. Ангел, додумавший наш грех, смеется над нами. (Пауза.) Город пылал. Он полыхал ярким пламенем, и клочья этого белого огня опадали вместе с крупным снегом на его сверкающие крыши.

Джибеко. Ты говоришь, что хотел этого для нее? Да. (Пауза.) Ты написал эту роль. Ты сыграл ее. И показывая ей свое отражение, ты думал, что она примет его за тебя. (Пауза.) Ты хотел этого для нее, но за это тебе пришлось от нее отказаться. Так чего же ты добился? (Встает. Презрительно.) Ангел, ангел, ангел...

Уходит в правую кулису.

Верочка. Ты говорил, что хотел избавиться от слишком большого. Ты считал это роскошью? Почему?

Актер. Для покойника и воздух роскошь.

Верочка. Но ты сказал, что от добра ищут зла. Ты сказал, что хотел пройти по канату. Ты действительно хотел этого?

Актер. Потом. После того, как я почувствовал зло. Я был слишком самоуверен. Делая первый шаг, я думал только о том, что ждет меня в конце, но конец оказался в самом начале. Отворилась маленькая дверь, и мой пестрый товарищ выскочил оттуда и быстрыми шагами пошел по направлению ко мне. «Вперед, хромоногий! — раздался его ужасающий голос. — Вперед, ленивое животное, контрабандист, размалеванная рожа! Как бы я не пощекотал тебя своею пяткой. Что тебе нужно здесь, между двумя башнями? В башню тебе дорога, следовало бы запереть тебя в тюрьму, ты лучшему, чем сам, загораживаешь путь!»

Верочка. Мы все время пережевываем историю этого канатного плясуна. Только там было написано «на половине пути».

Актер. Я знаю. Я знаю все, что там написано, но я не дошел и до половины. Говорю же, я тогда не думал об этом. Я вообще ни о чем не успел подумать. Было только желание и оно было преступно. Но ведь всякое желание преступно. Это позже, когда оно перерастает в идею, оформляется, становится мыслью, постепенно обрастает подробностями, затем включает людей, без участия которых невозможно его осуществление, только тогда начинаешь понимать его настоящую цену. Но если при всем том ты осуществишь его, оно перестает быть преступлением.

Верочка. Мятеж всегда бывает неудачен. Когда он победит, его зовут иначе.

Актер. Не было мятежа. Не было даже мыслей о мятеже. Только шорох. Но ангел застал меня на месте не совершенного преступления. В тот момент, когда я пожелал. Нет, я даже не успел пожелать. Когда первая мысль об Андрее Джибеко...

Верочка. Но ведь ты сразу же поверил в него.

Актер. Как можно не верить себе?

Верочка. И в ту сторону ты тоже поверил.

Актер. Я способен верить только в то, чего нет. В ту сторону и в Андрея Джибеко. Остальное я знаю.

Верочка. «Уверяю честью, друг, — отвечал Заратустра, — нет ничего такого, о чем ты говоришь. Нет никакого черта и никакого ада. Твоя душа умрет еще скорее, чем твое тело: не бойся теперь ничего!»

Актер. Ты думаешь, это моя душа?

Верочка. Нет, это отражение в зеркале, но не твое.

Пауза.

Актер. Он оказался прав, этот ангел. Я больше не мог видеть себя в зеркале. Я видел отражение Андрея Джибеко.