Вспышка! Огромная оранжевая клякса, брызги штукатурки обожгли лицо. Еще один грохочущий залп прямо мне в грудь, казалось, оторвало руку, такая боль. Но я не упал.
Быстрее на чердак, туда, где деревянная лестница в небо, вслед за птицами. Снова хрустящая субстанция под ногами, качнуло, как если бы я шел по канату и потерял равновесие. Схватился за стену, моргающий свет неоновой лампы, линолеумная лента, мои шаги по твердому настилу коридора. Последняя дверь, я вошел в кабинет…
– Как выглядел мужчина? В чем одет был?
– Ну, я же говорю, мужчина не первой молодости, куртка синяя и капюшончик, такой, знаете не остренький, а типа – жаба…
Лейтенант допрашивал потерпевшую, этой женщине давно пора оставить их в покое, но она тупит, ей здесь нравится, а на улице начинается буря, метель свистит в оконных рамах.
Лейтенант с утра ходит счастливый, штаны подтягивает, вчера с «пятьдесят восьмыми» у кого-то пакет с наличкой отобрали. Думает, я не знаю. Четыре мобильника на столе, бесконечно жужжат, он даже не смотрит.
Я сделал ему глазами – гони ее нахер. Тетка ушла. Мы сели на стол, ноги на подоконник, закурили. Форточку не решились открыть, снег мгновенно будет везде: на компьютерах, бумаге, в органайзерах. Завтра проветрим, все равно никаким сквозняком не вымести этот кабинетный смрад. Кого тут только не было, и помирали и вены резали. Вон пол еще липкий в углах, наркомана допрашивали, он под столом себе вены на руке заточенной пуговицей вскрыл. Тихо так, режет и в глаза смотрит, это еще суметь надо. Побежали к метро, наарканили бомжей, чучмеков, те драили кабинет полдня.
– Опять бессонница?
– Такая хрень мерещится, рассказать, никто не поверит.
Я не хотел развивать эту тему, тем более мы видимся последний раз, правда, он об этом не знает. Жалко его, мог бы быть. Совсем скоро нам всем хана.
Лейтенант заправлял про каких-то армян, еще стрелка с фэйсами у него во вторник, ювелиров из Новосибирска хотят гопануть идиоты, там крыша – черные полковники, Генеральный штаб.
– Пора, – говорю.
– Ты куда?
Я посмотрел в потолок.
– Понял.
Жирный конверт в моем столе, еще раз пересчитал, убрал в карман пиджака. Лейтенант ушел к себе, сел за компьютер.
– Ладно, до завтра.
– Пока!
На его столе опять завыли, зашевелились телефоны…
Проклятая дрожь, как всегда перед этой дверью, я сжал кулаки, постучался и вошел. Люстра ярко освещала все углы большого кабинета, трубки с телефонных аппаратов сброшены, жалюзи захлопнуты.
– Здравствуйте.
Я положил конверт с деньгами в открытый сейф, привычные движения, каждый месяц, этого числа, в это время.
– Заходи. Я тут песню не могу вспомнить, как там дальше? Покроется небо пылинками звезд, и выгнутся ветки упру-у-уго, тебя я услышу за тысячу верст…
Дед был пьян, литровая бутылка почти пустая.
– Мои все уехали на лыжах кататься…
Я прислушался к шуму на улице, развернул монитор, увидел, как по нашему этажу бегают нервные люди с автоматами, вот лейтенант танцует, отмахивается, будто от роя пчел, даже здесь слышен тихий шелест автоматной очереди…
Я не успел ничего сообразить, Дед вытащил из кобуры оружие, схватил конец ствола зубами – бах!!! Волосы вскочили дыбом, кровь веером по жалюзи…
Я тоже грохнулся на пол. Орали уже совсем рядом, возможно, что через несколько секунд, я буду танцевать тот же танец, что и несчастный лейтенант.
В кабинет вошли несколько человек, я, как учили, стоял на коленях, руки за голову, с ними еще один, в простой зимней куртке. Он что-то прошептал, автоматчики вышли, мне сделал жест, как собаке – сидеть.
Я его видел второй раз, про себя звал Алекс. Когда он показывал свое удостоверение, я не разобрал имя – Александр или Алексей, переспрашивать не стал. И звание у него странное, в таком возрасте, сейчас же не война.
Почему он молчит, долго я еще буду так стоять? А, может, прямо сейчас целится в мой затылок, я обернулся. Роется в столе, стучит по клавиатуре. Зачем меня убивать, это я подцепил ему на крючок жирную рыбу, не, не этот, чьи мозги сползают по стене, вон, даже головы не видно, одни погоны торчат. Совсем другие лица на мушке у Алекса, у тех квартиры до потолка забиты деньгами. За один квадратный метр такой квартиры от меня и пикселя не останется…
Где-то внизу началась пальба, Алекс у бежал, я опять остался один. Заебись, думаю, если сейчас его нечаянно шлепнут, ничего не докажешь, поволокут, как сообщника, только он знает кто я есть и кем был.
Правильно ли я поступаю, не думал об этом, остался один инстинкт, не буду ждать, я сам могу сделать так, что меня не найдут долго, может, и никогда.
В коридоре никого, крики, беготня этажом ниже, лестница на крышу, ключ есть. Ветер ударил в грудь, чуть не сшиб меня вниз…
Мне казалось я бегу очень долго, будто всю жизнь, и не остановиться. И зачем? Очень странно, что вообще передвигаюсь, ничего не чувствую ниже пояса, будто на протезах, в горле ледяной еж. Проваливаюсь по самые плечи, вылезаю, бегу опять. Вокруг одни крыши, крыши до самого горизонта, утыканные антеннами. Ветер то помогает, толкая в спину, то чуть не сбросил в пропасть, ударив сбоку.
