Я очень подружилась с режиссёром Учкуном Назаровым и драматургом Маром Байджиевым и их семьями. Когда мы прилетали с Васей во Фрунзе (сегодня киргизская столица называется Бишкек), Мар встречал нас в аэропорту и вёз к себе домой, где нас уже ждали его очаровательная жена Люба и дети, а на столе стояли горячие манты, восточные салаты и сладости, овощи, фрукты…
Мар и сейчас приходит на спектакли, когда я бываю на гастролях в Бишкеке. Мы вспоминаем то золотое время, когда снимался «Ливень»…
Конечно, сейчас очень изменились обстоятельства. Разные страны. Другие отношения. Многое уже непоправимо. Жаль…
Изменился и Иссык-Куль. Настроено много коттеджей, санаториев, развлекательных заведений. Хрустальная вода помутнела…
Но теперь я хочу вернуться в то время, когда я стою на берегу прекрасного чистого озера и смотрю вдаль – на маленький белый пароходик. И сердце заходится от того, что испытываешь потрясение и чувствуешь единение с этой удивительной природой…
А все театральные проблемы, интриги, недоброе отношение – всё разлетается в пух и прах и становится ничтожным на фоне этой невероятной, первозданной красоты!..
Я не только подлечила последствия моего нелепого падения, но и очистилась душой!..
Каким образом в театре узнали, что я не только не осталась уродом и инвалидом, но и вполне благополучно и счастливо снимаюсь, – не знаю! Но меня завалили телеграммами, в которых просили вернуться в Москву, так как «сезон открывается спектаклем, в котором вы играете главную роль»! Каково?!!
Я сказала маме по телефону, чтобы она на звонки из театра отвечала, что я близко к этому театру не подойду, мало того, постараюсь обходить его стороной.
И, в общем, так я и поступала – до тех пор, пока в театр им. Станиславского главным режиссёром не назначили Александра Георгиевича Товстоногова.
Придя в театр в качестве главного, Товстоногов вынес на обсуждение худсовета инсценировку книги Герцена «Былое и думы». И сказал, что Герцена будет играть только Владимир Анисько, а его жену, Наталью Александровну Захарьину, – только Наталья Варлей. Ему, не без злорадства, сообщили, что Варлей из театра уволилась. «Значит, будем возвращать!» – ответил Сандро, обладающий жёстким, решительным и деспотичным характером.
Дальше – в течение трёх месяцев я испытывала ежедневный прессинг! Сандро ходил ко мне на Суворовский, как на работу. Приносил варианты инсценировок. Взахлёб рассказывал о том, как и какой он собирается ставить спектакль. И уговаривал, уговаривал, уговаривал…
Я в это время уже пришла в актёрский штат киностудии им. Горького, где снималась, дублировала зарубежные фильмы. И меня вполне это устраивало.
Но Товстоногов предложил мне прийти в театр «на роль». То есть, не уходя из штата киностудии, играть роль Натали, получая за один спектакль значительно больше, чем тогда, когда играла до двадцати пяти спектаклей в месяц. И он сказал, что в спектакле будет только один актёрский состав: если кто-то, не дай Бог, заболел – отмена…
Деньгами соблазнить меня трудно. А вот в роли я умею влюбляться. Сандро раскрыл так много интересных фактов и деталей в судьбах персонажей произведения! И чем больше я погружалась в материал, действительно глубокий и драматургически необыкновенно богатый, тем больше мне хотелось сыграть в этом спектакле.
И в конце концов я согласилась. Начались репетиции…
Я вернулась в театр, который обещала обходить стороной. Хотя и на других, чем раньше, условиях, но…
Нет, нельзя возвращаться на пепелище! Нельзя пытаться дважды войти в ту же воду! Ну, какие ещё подошли бы сюда афоризмы?!.
Я вернулась В ТОТ ЖЕ ТЕАТР, В ТОТ ЖЕ КОЛЛЕКТИВ. Ничего не изменилось. Мне вроде бы и обрадовались, и даже улыбались. Но в улыбке сквозила насмешка – мол: «Что же ты!.. Уходя – уходи!..»
Спектакль получился красивый, сложный и очень драматичный. Роль моя – нежной и наполненной смятением и трагизмом. В спектакле был и любовный треугольник, и страшная семейная драма. Ведь сын четы Герценов, Коленька, утонул вместе с бабушкой, когда потерпел катастрофу лайнер, на котором они плыли…
После спектакля я подолгу не могла прийти в себя…
А между тем булгаковский «театральный роман» в исполнении театра Станиславского продолжался. Обострилось противостояние. Ведь в театре продолжал работать Анатолий Васильев. И кабинеты Товстоногова и Васильева были рядом. У них были абсолютно разные взгляды на театр. У Васильева были «свои» актёры. У Товстоногова – свои. Но Товстоногов был ГЛАВНЫМ РЕЖИССЁРОМ. И какие-то вопросы решались в приказном порядке.
Например, когда заболела Лида Савченко, Васильев просил отменить спектакль «Взрослая дочь молодого человека», заменив его на другой. Ведь он, так же как и Товстоногов, считал, что должен играть один состав.
Сандро упёрся, сказав, что «представление должно продолжаться», и потребовал ввести Алю Константинову – причём в приказном порядке. Васильев подчинился. Аля бесславно сыграла один спектакль. Потом выздоровела Савченко.
