Когда меня пригласили полететь на 350-летие Самбурга и попросили посоветовать кого-нибудь из актёров, чтобы одно отделение отработала я, а второе – он, я, не задумываясь, сказала: «Юра Чернов!» И мы отправились в путь…
Мне часто и раньше приходилось летать на маленьких самолётах и вертолётах – это характерно для северных направлений. А для Юры во многом эта поездка стала «боевым крещением». Ну, то, что до Ноябрьска мы летели на винтовом самолёте, – он воспринял с опаской, ещё полбеды. Но когда мы в Ноябрьске подошли к вертолёту, на котором нам предстояло лететь в Самбург, Юра побледнел. «А какого года выпуска вертолёт?» – вкрадчивым голосом поинтересовался он у стоящих рядом пилотов. Те честно ответили: «1965-го!» Юра обмер и надолго замолчал. В вертолёте он в ужасе спросил у меня, показывая на какой-то бак, прикрученный проволокой: что это такое? Я, не задумываясь, сказала, что это бак с горючим. А на Юрин вопрос в отношении странной дырки в днище вертолёта я пояснила ему, что это «мужской туалет». Бедный Юра побледнел ещё больше. А когда «агрегат» затарахтел и начал взлетать, Чернов просто позеленел и прошептал, что ему плохо.
Я, со знанием дела, достала таблетку валидола – Юрке под язык – и приоткрыла окошко иллюминатора. «Ты что?! Нас же вытянет!» – ахнул мой друг. «Куда, Юрочка? Ты посмотри, как мы низко летим!!!»
Наконец вертолёт пошёл на посадку. Когда осела снежная пыль от винта вертолёта, мы увидели, что нас встречают все жители Самбурга – такая довольно большая толпа – и несколько оленей…
Нас приветствовали, нам радовались. Нам сказали, что для нас приготовлена самая лучшая и самая благоустроенная квартира (гостиниц в Самбурге, естественно, не оказалось!), и предложили на выбор – пешком дойти до жилья или поехать на снегоходе. Все сказали: «Пешком!» – и пошли. Я сказала: «На снегоходе!» За «штурвал» сел гордый «ямало-ненец». Меньше чем через минуту снегоход, с шиком стартовавший, перевернулся и вывалил меня в глубокий снег…
Все пришли к дому, где нам предстояло жить, а я ещё долго выковыривалась из сугроба…
Квартира была трёхкомнатная – по комнате каждому: мне, Юре и администратору Оле Каймаковой. Тепло, даже жарко – раскалённые, как это бывает в Заполярье, батареи. Есть ванна, туалет. Есть вода, но… только горячая и ржавая, а холодной – нет!..
А у меня пунктик – утром я должна обязательно помыть голову! А волосы в ту пору у меня были почти до пояса. И вот с утра мы с Юрасиком выходили с лопатами и наполняли тазики снегом, потом этот снег разбавлялся ржавым кипятком, и состоялся процесс помывки…
Зато волосы, промытые снегом, блестели, как никогда. И когда мы с Юрой шли после очередного концерта, за нами брели две местные жительницы (а там много бывших заключённых и живущих «на поселении») и спорили: «Парик!» – «Да нет, свои!» – «Да нет, парик!» – «Свои…» В конце концов, одна из них, не выдержав, подошла, дёрнула меня за волосы и удовлетворённо резюмировала: «Свои!»
На первом концерте в Самбурге я никак не могла закончить вступительную речь, потому что в первом ряду сидела «аборигенка» и со всей своей непосредственностью через каждое моё слово вставляла: «Наталья Варлей?!. Приехала?!. К нам?!! Не может быть!.. А может, это не она?!. Или она?..» – причём во весь голос. А народ веселился…
Мы пробыли в Самбурге четыре дня. Дали три концерта, которые замечательно прошли. По вечерам нас угощали «строганиной» – кто не знает, это сырая замороженная рыба, которая нарезается острейшим ножом очень тоненькими ломтиками, макается в острый соус (уксус, соль, перец) и обязательно запивается водкой или спиртом – рыба-то всё-таки сырая!..
Перед отъездом у нас спросили, не хотим ли мы покататься на оленях – в санях, естественно. Юрка закричал: «Да, конечно!» Я засомневалась. Потому что я всё-таки с детства знакома с Севером и позже много раз бывала в Заполярье. Мне знакомы были и местные обычаи, и менталитет. И… некоторые нюансы…
Ну, например, то, что чукчи, ненцы, ханты, манси (и другие представители северных народностей), выезжая из своих стойбищ в «центры», часто ужасно напиваются. Дело в том, что у местного населения такая реакция на алкоголь – они вообще не могут пить: организм не принимает, но если всё-таки начинают – становятся алкоголиками, и им достаточно даже малого количества спиртного… А напившись, они падают в сани, и олени довозят их до дома. Но… Север всё-таки. Мало ли что – пурга, сани перевернулись, а олени – не останавливаются. Бывает…
Я Юрке это рассказала и предостерегла – хотелось бы, чтобы Валя (Юрина жена) дождалась мужа из дальних странствий. А то вдруг сани перевернутся…
Чернов задумался. А потом сказал, что «побывать на Севере и не покататься на оленях – неправильно». Хорошо! Решили ехать…
