Бабушка очень трогательно рассказывала о своей беременности. Она была абсолютно уверена, что «тяжело больна». И наивный и доверчивый муж относился к её беременности так же. Во время очередной командировки они оказались в каком-то маленьком городке под Уфой. Поселили их в домике у башкирки. И вот хозяйка приглашает своих постояльцев обедать. Муж садится за стол, а жены нет. «А где же ваша молодая?» – спрашивает хозяйка. «Она лежит, потому что тяжело болеет!» – грустно сообщает дедушка. «Чем?» – удивляется хозяйка. «Она беременна! И она ничего не ест!» – ещё печальнее отвечает Сергей Николаевич. И тогда хозяюшка, женщина простая, прямо-таки вытаскивает к столу «больную» Таточку и ставит перед ней миску со свежеиспечёнными капустными пирожками. И Таточка съедает один пирожок («Такой вкусный!» – рассказывала бабушка), потом второй, потом всю мисочку. И «выздоравливает», к великой радости мужа! И больше не болеет…
Мама с родителями жила в Ленинграде. Но во время войны их эвакуировали в Свердловскую (к тому времени) область – многие металлургические и горнообрабатывающие заводы стали работать на оборону. Мама, тогда ещё школьница, тоже работала – и ездила в переполненном трамвае на оборонный завод. Жили очень трудно. Дедушка Сергей, не старый ещё, умер от сердечного приступа и истощения. Мама рассказывала, как его хоронили под Климковским Заводом: «На телеге стоял гроб. Лошадь с трудом тянула эту телегу по промёрзшей ухабистой дороге. За гробом шли только жена и дочь…»
Когда я бываю в Екатеринбурге, я всегда низко кланяюсь земле, где похоронен мой дедушка. Так завещала мне мама. А могилы его давно уже нет…
Моя любимая тётя Ирочка – блокадница. Она родилась в Ленинграде в 41-м году. Вот она – кладезь истории рода Барбот де Марни. И я надеюсь с её помощью написать отдельную книгу.
Ирочка – очень близкий мне человек. Особенно это стало ощутимо сейчас, когда мы с ней и чувствуем себя в этом мире, и смотрим на мир во многом одинаково.
Жаль, что мы живём в разных городах. Конечно, в телефонных разговорах можно и поделиться тем, что мучает, и попросить совета, и дать совет, и поддержать. Но живое общение – не сравнимо ни с чем. Хотя… Голос родной души очень помогает мне в этой жизни.
Потомки Жоржа Барбот де Марни разбросаны по всему земному шару. Есть наши родственники и в Швейцарии, и во Франции, и в Риге, и в Таллине, и в Алма-Ате. Несколько лет назад мы решили собраться – кто сможет, конечно. И познакомились наконец. И теперь хоть и нечасто, но пишем друг другу, звоним, иногда встречаемся. Как важно даже просто знать, что есть на земле твои родственники и они иногда вспоминают о тебе. А может, и молятся за тебя и твоих детей. И как здорово, когда, оказавшись в чужой стране, ты набираешь номер телефона и слышишь знакомый голос, который радуется твоему звонку…
Есть в моём роду бабушки Кулибины. Так что я связана по крови и с изобретателем паровой машины, и часов, и много чего ещё – Иваном Кулибиным!..
Ну а теперь о фамилии Варлей. И о родословной по этой линии…
В детстве как-то даже в голову не приходило интересоваться происхождением фамилии Варлей. Да и детство у меня было и трудовым, и творческим. А когда такой вопрос возник, мне была озвучена такая версия: век назад из Англии, из Уэльса, приехал в Россию богатый конезаводчик, в его конюшне среди прочих работников были два жокея – братья Варлей. Они женились на русских девушках, обрусели, и с тех пор есть две ветви Варлеев. Этой версии мы и придерживались долгое время, и когда в девяностых журналистов стали интересовать темы происхождения фамилий и родословные, и отец, и я всегда рассказывали эту уже известную историю.
Потом всё тот же Миша Катин-Ярцев принёс мне родословную Варлей, и на деле всё оказалось совершенно иным. И стало понятно, что отец, большую часть своей жизни находившийся на высоких руководящих постах, будучи убеждённым коммунистом, просто не мог бы рассказывать реальную историю происхождения фамилии, даже если ему и была доподлинно известна родословная Варлей.
Когда распечатанная родословная оказалась в моих руках, отец к этому времени тяжело болел, но подтвердил, что ВСЁ ИМЕННО ТАК, хотя на самом деле многого уже не мог вспомнить…
Так вот, богатые конезаводчики не были «мистерами ИКС», а как раз и были теми самыми братьями Варлей, которые действительно приехали из Уэльса. Это были очень богатые предприниматели, и конный завод был далеко не единственным, чем они владели. Скорее всего, он был их увлечением, связанным с любовью к лошадям. (Сразу возникает понимание, почему я так люблю конный спорт, почему с такой нежностью и любовью отношусь к этим прекрасным животным!) В остальном всё так же – женились на русских, обрусели, есть две ветви фамилии Варлей.
В генеалогическом древе тоже много немецких фамилий. В том числе и фамилия Клодт – он, как известно, знаменитый скульптор конной группы на Аничковом мосту в Петербурге.
Одной из бабушек Станиславского была актриса Мари Варлей.
