Но то, что Митя бросил любящую его мать, – было для меня совсем непонятно. Ведь так случилось, что Наташа осталась совсем одна. К тому же умерла старенькая любимая няня Маруся, которая вырастила не только Митю, но и саму Наташу…
Наташе пришлось переехать из «космонавтских» хором на Спиридоновке в крохотную квартирку на Вспольном. А так как она не умела жить одна и без любви, она вскоре вышла замуж за профессора МГИМО – Гену, – предварительно уведя его из семьи. Он был законным мужем Риты Гладунко (замечательной, к сожалению, сегодня несправедливо забытой актрисы, сыгравшей в картине «Часы остановились в полночь», которую сегодня тоже мало кто вспомнит)…
Митя до всех этих событий успел жениться, у него родился ребёнок, который вскоре умер, и они с женой развелись.
Новая жена Егорова не слишком доброжелательно отнеслась к тому, что Митя стал жить вместе с ними. А в 93-м году произошла трагедия – во время октябрьских событий у здания телевидения в Останкине в перестрелке шальной пулей был убит сын жены Егорова: он пошел «просто посмотреть», что происходит. После этого жена Егорова категорически отказалась от того, чтобы сын Кустинской оставался с ними. А вскоре умер от сердечного приступа и сам Борис Егоров…
И Мите пришлось уйти на Вспольный к Наташе и её мужу Геннадию, бывшему профессору МГИМО, в ту пору уже уволенному оттуда, – к сожалению, за пьянство. И они втроём – да ещё гигантский дог, которого трудно прокормить и негде выгуливать в центре Москвы, – оказались в крохотной двухкомнатной квартирке.
Вот такая примерно картина. Вот в такой ситуации оказалась Наташа, привыкшая жить совсем по-другому, бывшая красавица, бывший избалованный любовью мужчин и зрителей, а теперь уже стареющий «ребёнок»…
Прошло ещё какое-то время. Звонок от Наташи. Она плачет в трубку и просит о помощи. Говорит, что у неё нет денег даже на хлеб. И говорит, что с Митей беда – он начал наркоманить…
Шёл 97-й год. Жилось трудно, но я не бедствовала, потому что много работала – на дублировании фильмов, в концертах. Я писала стихи, записывала песни, вела на РТР (так тогда назывался российский канал телевидения) программу «Домашние хлопоты с Натальей Варлей»… Денег получала немного, но на то, чтобы помочь в беде, конечно же, достаточно…
После Наташиного звонка я моментально собрала в доме что можно было из еды, взяла деньги и побежала на встречу с ней…
Наташа стояла там, где мы с ней договорились встретиться: на углу улицы Качалова и Вспольного переулка. Она была в нелепой мохнатой шубе, с опухшим лицом и заплаканными глазами. У меня сжалось сердце – такой я её никогда не видела. Мы поцеловались. От неё пахло спиртным. Я отдала ей деньги и сумку с едой. «Не бросай меня!» – неожиданно горько прошептала она. «Что ты, Наташа, не брошу, чем смогу – помогу. А за Митю надо молиться…» – «Он некрещёный…» – «Так надо покрестить…» – «Он не хочет…»
На том и разошлись. А через несколько дней – звонок: «Наташа! Можешь прийти? Митя соглашается креститься, если его крёстной будешь ты!» – «Конечно, буду. Приду».
И я иду на Вспольный. И вижу страшную, запущенную квартиру в элитном доме – с драными, когда-то роскошными, белыми кожаными диванами… Огромного, неухоженного и, похоже, некормленого мраморного дога. И Митю – в котором ничего не осталось от здорового, крепкого, спортивного и красивого мальчика, сыгравшего «короля класса» в «Чучеле» Ролана Быкова. Вместо благополучного и уверенного в себе парня, которым я его помнила, – передо мной сидел худенький, почти прозрачный – в чём только душа теплится! – страдалец с большими растерянными глазами…
С нежностью и болью я беседую с ним, и он почти сразу соглашается креститься. Я договариваюсь в храме Большого Вознесения – той церкви, где венчался Пушкин, – о крестинах на ближайшую субботу…
Суббота… Я смотрю, как Митя подходит к купели и дрожит от холода и худобы – хотя в крестильной совсем не холодно. Но он стоит просто синий… Батюшка говорит Мите, что завтра утром, в воскресенье, он ждёт его на исповедь и причастие. Это обязательно. Митя обещает.
На другое утро я стою у храма и жду его. Батюшка ждёт в храме. Но Мити нет. Он не пришёл. Я звоню ему домой. К телефону подходит Наташа и говорит, что Митя заболел – у него высокая температура. Я прошу батюшку исповедать и причастить его дома, и мы идём на Вспольный…
Дальше начинается сплошной кошмар. После исповеди батюшка выходит мрачнее тучи. Мы идём с ним по улице. Он долго молчит. А потом говорит мне: «Наташа! Вы бессильны. И я бессилен. Он не начинающий наркоман, как вам сказала его мама, – он уже давно героинщик…» Мне делается плохо. И, как в те далёкие времена, когда я узнала о Володиной беде, я задаю тот же вопрос: «А вы не ошибаетесь?» И получаю неожиданный ответ: «Нет. Я знаю, что это такое. У меня брат погиб от этого…»
