Повернулся к Всеволоду и принялся командовать:
- Собирай караван. Тиуна своего гони к Антонию Черниговскому: он караван к Патриарху собирает, вместе пойдёте. Завтра - список. Чего надобно, где взять. Ему (тычет в меня пальцем). Потом мне. Всё. Идите. С богом. Ты - погоди (это мне).
Князья вылезают из-за стола, дохлёбывают недопитое, я собираю свои... демонстрационные материалы.
"А вас, Штирлиц, прошу остаться". И что ж он мне нынче... заелдырит?
- Вот будет эта твоя... канава. Свободный ход водой. Всякое дерьмо вонючее по реке вверх свободно полезет. Берладники. Или сами греки.
А государь-то у нас того, толковый. Прежде всего - про гос.безопасность.
Киваю, объясняю. Показываю на пальцах "ежика", в канале у Перебор утопленного, вспоминаю слова Перепёлки: "рвы чистить, сторожу добрую иметь". Рассуждаю о необходимости укрепить Олешье, поставить ещё крепостей на Лимане...
- И, главное. Выйдя прочно на море - иметь там флот. Бить находников не на своём пороге, а на их собственном. Твоя, брат, "рюмка пьяная" в Золотом Рогу, а под ней корабликов с воинами от края до края... как триста лет назад... Басилевс по-доброму разговаривать будет.
- Думаешь, получится?
- Не знаю. Надеюсь. Но не попытаться... утратить Гроб Господень... пустить в мир такую беду без боя... не по чести.
- Кабы бой - то просто... а вот такое... далеко ты глядишь, Ванька. Откуда это в тебе?
- А в тебе? Когда ты рогом один против всех пёр? Против отца и брата? Против войска вражьего? Когда под тобой коней убивали, седло копьями пробивали, шлем на голове рубили? В тебя такое свойство сидит, во мне - вот такое.
Я ожидал, что он что-то ещё спросит, но Андрей просто мотнул головой, и я убрался.
-
