В сенях послышались скрипучие, морозные шаги, и вместе с клубами белого морозного воздуха в избу вошел высокий человек в занесенной снегом шубе с большим поднятым волчьим воротником, завязанным шарфом, с заиндевевшей обледенелой бородой. За ним вошел Яфим, неся большой занесенный снегом узел.
Гость крякнул, отогнул воротник и стал отдирать с усов озябшей рукой ледяные сосульки. Яфим помог ему снять шубу, и на середину избы вышел рыжий кудрявый человек в пиджаке и меховых сапогах выше колен.
Дед побледнел.
– Неужто ты, Елизарушка? – бабушка всплеснула руками. – Восподи!
– Я самый! – ответил гость. – Здорово живете. Не ждали?
– Поди-ка, добро жаловать! Куды уж тут ждать? Три года прошло!
Вукол насторожился.
Елизар торжественно, троекратно расцеловался со всеми. Поднял на руки Вукола, уколол ему щеки бородой, сказал:
– Маша с Вовкой в городе!
Бабушка всплакнула в голос:
– Родимый ты наш Елизарушка, сокол ясный, орел сизокрылый!
Старик крякнул, подтолкнул зятя к столу и сам сел.
В избе засуетились, накрыли стол. Настя принесла из сеней жестяной самовар и занялась им.
Гость посадил рядом с собой ребятишек. Развернул маленький сверток: там оказались раскрашенные картинки, несколько новеньких лубочных книжек и одна большая.
– С почтой доехал, – сказал он, – да чуть с дороги не сбились, плутали немножко, вот и запоздали!
– Где вы там, в Сибири, жили-то? – мрачно спросил дед.
– В городе Колыми… Только званье, что город, а на самом деле – дыра! Глушь, дичь, безлюдье!.. Но, между прочим, обжились, видим – и в Сибири хорошие люди есть.
Бабушка всхлипнула.
– Все эфто вышло из-за нас, из-за деревни нашей, – заметил дед, – из-за земли! Помещик нас на «вывод» сюда привел, да землей-то обделил! за землю пострадал ты!
Вукол внимательно вслушивался в разговор отца с дедом, понимал плохо, но чутьем улавливал, что все это имеет какую-то связь с полузабытой поездкой. Его вдруг потянуло к отцу, взлез к нему на колени.
– Ага! – засмеялся отец. – Поедешь со мной в город к матери, а?
Вукол потянулся к его уху и шепотом сообщил по секрету:
– Поеду!
Старшие долго говорили о жизни в ссылке, о том, за что попали туда его родители, но многое казалось непонятным. Вукол решил выбрать для расспросов момент, когда деда не будет. Он слушал и не спускал глаз с отца: за долгое время этот образ потускнел в его памяти. Теперь Вукол с любопытством и гордостью любовался еще молодым, говорливым и привлекательным человеком. Наружность его, почти забытая Вуколом, казалась очень красивой. Отросшие в ссылке почти до плеч волосы были откинуты назад, открывая большой чистый лоб; тонкий нос – с горбинкой, глаза – веселые, насмешливые, борода червонного золота, вьется прядями. Совсем на мужика не похож. Во всей осанке – удаль. Радостно было Вуколу смотреть на него.
– Книжки-то зачем? – ухмыльнулся дед. – Мы неграмотные, не про нас писано!
– В Сибири добрые люди просветили! – возразил Елизар. – А эти захватил для ребятишек! От нечего делать и вы послушаете!
Дед взял большую книгу, бережно развернул ее на столе и медленно стал переворачивать листы заскорузлыми пальцами. Долго с удивлением и недоумением смотрел на раскрытую страницу, испещренную рядами таинственных для него черных знаков на белой бумаге.
– Чего глядишь? – тихо усмехнулась бабушка. – Читака!
– Премудрость! – сказал дед. – Про чего писано?..
– Да ты и книгу-то вверх ногами держишь! – заметил зять.
– Ему все одно! – ухмыльнулся Яфим.
– Это Паульсон, книга для всеобщего чтения! Тут есть история про англичанина Франклина, который открыл отчего бывает гром и молния и многое другое насчет науки! Есть про Фультона, который первый пароход пустил!
– Ишь ты! – сказал дед. – Бают, Илья-пророк гремит, по небу ездит!
– Сказки! Наука все узнала, что к чему бывает в природе…
Дед покачал головой.
– А бог? Нанюхался ты, видно, всего за три-то года! А вот мне все едино: я и в церкву-то николи не езжу – далеко, на Нижних Хуторах она! Старухи эфти моленья выдумали!.. Бог даст дождичка, вот и спасибо ему, христианам от него больше ничего и не надо!..
Елизар тряхнул кудрями, посмотрел на тестя лукаво:
– Бог? Какой бог? Кто его видел?
Наступило неловкое молчание. Дед нахмурился.
– Да ты што, Елизар, шутишь, что ли?
Гость засмеялся.
– Конечно, шучу! Люблю испытать людей, как они думают!
– Ух, напужал ты нас, Елизар Григорич! – с тихим смешком сказала бабушка. – Что уж это, восподи!
– Бог, как разум вселенной, может быть, и есть, – сказал Елизар с важным видом, – только не такой, как его на иконах мы, иконописцы, пишем!
Он взглянул на старые иконы божницы, где в центре была некрасивая женщина с младенцем на руках, вверху мчался на двух белых огненных конях, запряженных в пылающую колесницу, пророк Илья с развевающейся белой бородой.
