Екатерина, неестественно бледная и прямая, сидела, возложив ногу на ногу. Машинально подбрасывала башмачок носком, демонстрируя ступню. Движение скорее неосознанное, чем фривольное. Олежка Лохматов уже десять минут не шевелился. Нормальное человеческое состояние. Только цыплята умирают от неподвижности. Вернер со свежей царапиной поперек лба катал в ладошке эбонитовые шарики и смотрел на Екатерину с неприкрытой жалостью.
— С вами все в порядке? — на всякий случай поинтересовался Максимов.
— Ты у кого спрашиваешь? — вскинула безумные глаза Екатерина.
Вернер потрогал пострадавший лоб.
— М-да уж…
Лишь Олежка Лохматов ничем не выдал своего присутствия. Прозрачный стал.
— Отлично, — улыбнулся Максимов. — Будем считать, что отработали с огоньком. Стыдно предлагать вам премии, но, пожалуй, предложу. Что у нас касательно пятнадцатого числа? Думаю, всем ясно? Гаджиев проживал на одной лестничной клетке с господином Харитоновым. Квартиры они себе приобрели в этой элитке, почему бы нет? По пять комнат у каждого, а двери — напротив. Охрана Харитонова — внизу, по подъезду ночью ходит, а у Гаджиева вовсе нет охраны. Деньги есть, а положение не обязывает. «Простой» менеджер, блин… Харитонов в отъезде, а Гаджиев — горячая южная кровь — у жены Харитонова. Надоел ей этот самоуверенный боров. А пятнадцатого числа — надо же такому случиться — вернулся не в срок. И накрыл парочку в самый неподходящий момент. Осерчал наш герой, и в окно Гаджиева — как ведро помойное. Чем и подписал своей карьере смертный приговор. Да и жизни… тоже. А Дима Шабалин на помощь побежал — вот что самое обидное. Был бы сволочью, струсил бы — остался бы жив.
Тихо стало в офисе.
— Ладно, братва дворовая, — Максимов с тяжелым вздохом выбрался из-за стола, — я к Шабалиной, а вы — куда хотите. Пятница сегодня. По техническим причинам рабочий день — до двенадцати.
Все, что так страшно казалось выговорить: «Ваш сын погиб. Тело привезут сегодня» — выговорилось. И про то, что не ТАМ оказался, и не в ТО время. И про то, какую прекрасную подружку приобрел себе Дима (хотя и растерялась поначалу). Последнее навряд ли могло успокоить Анну Николаевну, но он обязан был сказать.
Женщина спросила после долгого молчания:
— Их осудят?
— Суды разные бывают, — пожал плечами Максимов. — Разрешите? — Он вытянул диск из кармана. Подошел к тумбочке с аппаратурой, запустил воспроизведение.
— Криминальная хроника, — с трагическими нотками произнесла ведущая местных «Вестей». — Наш город потрясен очередным жестоким и циничным преступлением. Вчера вечером был расстрелян видный бизнесмен, депутат областной Думы, сопредседатель фонда «Экономика и Развитие» и главный кандидат на должность городского главы… — ведущая сделала драматическую паузу, — Харитонов Геннадий Тимофеевич. Погибли шофер и телохранитель. Труп второго охранника нашли позднее — на пустыре вблизи Инструментального завода. Это уже второе по счету убийство кандидата на звание мэра нашего города… Пресс-секретарь городского УВД сообщил нашему корреспонденту, что имеются серьезные основания связывать оба убийства. Сформирована межрайонная следственная группа из лучших работников областного управления ФСБ и уголовного розыска… Избирательная комиссия временно прекращает работу… Начальником областного управления внутренних дел выражена твердая уверенность, что уже в ближайшее время…
Максимов выжал «Стоп».
— И еще троих… — пробормотала Анна Николаевна. — Шофер, телохранители… Зачем так много жертв, Константин Андреевич?
— Это исполнители, Анна Николаевна. А приказывал — Харитонов. Давайте будем считать, что суд уже состоялся. Справедливый, беспощадный. Если это вас немного утешит.
— Это вы… сделали? — Женщина подняла напоенные болью глаза.
— Да бог с вами, Анна Николаевна… — Максимов закашлялся. — Врагов у подлеца хватало и без нас. Простите, мне пора идти. Появятся новые данные… о вашем сыне — непременно сообщу.
Женщина хотела приподняться, проводить вестника смерти. Не получилось — ноги подвели.
— Оставьте мне, пожалуйста, диск. Я вам… ничего?
— Нет. — Максимов встал.
— Простите… — Женские глаза набухли от слез. — Всего вам доброго…
— Может, позвать кого-нибудь? — растерялся Максимов. — Где ваш муж?
— Он скоро будет, не беспокойтесь. Позвонил недавно, сказал, что на обед забежит… Не волнуйтесь, Константин Андреевич, я сильная, справлюсь…
В далекой прихожей прозвенел звонок.
— Это он, — шевельнулась женщина.
— Я открою, не вставайте. До свидания, Анна Николаевна…
Он прислонился к холодной батарее подъезда, закурил. Сил обуздывать сон уже не осталось. Битую ночь он просидел в полиции, составляя реферат на тему: «Четыре дня из жизни мужчины». Почему не посадили за решетку — до сих пор непонятно. А дальше что?
Буркнул сотовый в кармане.
— Максимов? — бодро возвестил Завадский. — Живой еще, курилка?
— Ты по делу интересуешься или от безделья?
— Я по делу, Константин. Нашли твоего Шабалина. В карьере за Инским разъездом. И еще двенадцать трупов. Разной степени… сохранности. Шабалин неплохо сохранился. Мать сумеет опознать. Вот сижу и думаю — звонить ли матери?..
