Будучи руководителем мастерской монументальной живописи, Кандинский занимался цветовыми решениями больших поверхностей и их включением в еще более крупные параметры архитектуры. Для решения этих комплексных задач он разработал программу, детально поясненную им в приложении к протоколу заседания ученого совета от 4 апреля 1924 года:
К этому относятся две отдельные задачи, в нужном ключе определяющие сущность цвета в монументальной живописи:
1. химико-физические свойства краски — их материальная субстанция
2. психологические свойства краски — ее созидательная сила.
С двумя этими пунктами связаны два способа действия:
1. техническая работа — применение различных свойств, различных пигментов и связующих, нанесение краски
2. умозрительные эксперименты — аналитического и синтетического свойства — эскизы и проекты оформления плоскости и работа с пространством.
Краска предоставляет при работе с пространством или оформлением пространства целую цепь возможностей, что делает необходимой предварительную подготовку поверхности. Свойства краски сначала должны изучаться в простых условиях, необходимой ступенью в этом является работа с плоскостью.
Что касается практической работы мастерской, то эта вкратце обрисованная программа должна стать обязательной, со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Этой программе должна подчиняться и практическая работа вне Баухауса (выполнение заказов), поскольку все попытки добиться равнозначной ее оценки, провалились. Так что производственная работа мастерских должна занять второе место.
Такая постановка вопроса помимо монументальной живописи касается также скульптуры, витражей, театра и отчасти типографии. Субъективное отношение к производству сделало бы в дальнейшем работу упомянутых мастерских невозможной, что имело бы трагические последствия для конечной цели Баухауса — развития идеи синтетического искусства. Несмотря на то, что Баухаус — это школа, которая не может ориентироваться лишь на производство, Баухаусу следует стать общностью, которая помимо текущей работы с объектами повседневного прямого применения должна поставить своей высшей целью формирование синтетической идеи и подготовку учащихся к принятию этой идеи.
Курс Кандинского о форме и цвете лег в основу образования в Баухаусе. Три очевидца хорошо помнят уроки Кандинского в Веймаре. Гунта Штельцль, одна из первых его учениц, рассказывает о почтительном отношении учеников к своему учителю: «Мы восхищались ясностью его ума и логикой. Он был очень точен в определениях. Все, что он говорил, всегда было доступно, факты непреложны. У Клее же, наоборот, всегда оставалась некоторая неопределенность, которую можно было трактовать как хочешь. Занятия же Кандинского всегда были предельно конструктивны».
