Они тут все ненормальные – я уже давно это знала. Эта мысль укрепилась во мне, и теперь я испытывала сомнения лишь по отношению к Ю Джону. Мне хотелось верить, что он другой. Такой, как я, а не как они. Пусть головой я понимала, что врала самой себе, и все же… Что-то внутри заставляло меня тянуться к нему.
Из-за чего он подрался с Чан Мином? Неужели тот вызвал его следом за Тэк Бомом и начал делать то же, что и со мной? Или… Он вызвался сам. Может быть, он хотел защитить меня? Нет… Я видела его пустой взгляд, когда Чан Мин издевался надо мной. Ему не было до меня никакого дела. Ему плевать на меня. Их драка ко мне не имеет отношения.
Впереди ждал обед, и нужно было возвращаться. Объяснять Джи Хе, что я перепугалась селфи с Су А так, что сбежала в лес, мне не хотелось. Идя обратно, я то ускоряла шаг, то замедляла, надеясь, что, когда вернусь, Су А уже не будет в лагере. Но… Даже если она исчезнет, что еще ждет меня там?
Я вспомнила про эсэмэску, отправленную маме. И как только я не подумала – ведь она может позвонить матери Су А! Вот же я идиотка – надо было написать ей, чтобы не звонила! Конечно, она должна приехать, должна помочь нам… Но знает ли она, где мы? Действительно ли Джи Хе сообщила ей об этом?
Мне вдруг захотелось сбежать прямо сейчас. Идти наугад через лес, куда глядят глаза, до тех пор, пока не выйду к людям. Но Катя… Сбеги я, и что они сделают с ней? Я вновь поймала себя на мысли, что стою, замерев, посреди чащи. Надо идти. Надо возвращаться. Но ноги не слушались.
На низком кустике прямо у моих ступней сверкали нити паутины. Я присела на корточки: тонкие, но до чего прочные! После ночного дождя они, словно стеклянные бусы, были унизаны прозрачными сферами капель, но ни одна не порвалась. Паука нигде не было видно. Такой маленький, а сумел сплести такую крепкую сеть. Где же ты спрятался?
«Куку-куку» – раздалось откуда-то сверху. Я поднялась на ноги. «Сколько мне осталось жить?» – вдруг ни с того ни с сего мелькнуло в голове, а сердце замерло, как будто от ответа зависело все. Мгновение молчания, а потом: «Куку-куку-куку-куку-куку…» и снова, и снова, пока я не ушла так далеко, что голос птицы затерялся среди деревьев. Я выживу. Что бы вы ни делали. Я выживу.
С этой мыслью я вышла к лагерю. Как раз вовремя для того, чтобы заскочить к себе и отправляться на обед. Другие уже подтягивались к столовой. Ха Енг, озираясь по сторонам, шла через двор: видимо, искала меня. Мне снова очень хотелось есть, но спешить не было смысла. Пока все не соберутся, начать будет нельзя и придется сидеть с переполненным слюной ртом, пока не соблаговолит явиться «сонбэнним».
Я подошла к ханоку и дернула дверь. Какое счастье, что Ха Енг нет! Хотя бы глотнуть воды можно спокойно. Но, прежде чем войти, я услышала странный стук по ступеням, как будто выпала какая-то металлическая мелочь – невидимка или мелкая монета. Странно, ничего такого с собой у меня не было.
Я присела на корточки, оглядывая крыльцо, но отшатнулась, едва не свалившись со ступеней. Крыльцо, порог и даже деревянный косяк были утыканы иглами. Острыми и длинными, как сосновые иголки. У меня перехватило дыхание.
«Это Ри Ю! Она расправится с тобой!» – в мозгу звучал надрывный голос полоумной сектантки. Я подскочила и бросилась к прачечной. Схватив метлу и совок, прибежала обратно к ханоку и принялась сметать иглы с крыльца. Мне не хотелось касаться их, но некоторые были воткнуты так глубоко, что мне не удавалось справиться метлой. Разозлившись, я отбросила ее и начала одну за другой выдергивать глубоко всаженные иглы. Собрав в совок все до одной, я направилась к медпункту.
У меня не было сомнений, что их воткнула мать Су А. Весь этот бред про какую-то Ри Ю, которая утыкала иглами ее порог, – это все она придумала, чтобы запугать меня! Ее дочка обозлилась, потому что ревнует меня к Ю Джону, и они придумали план мести. Что ж, отлично сыграно!
Я ворвалась в медпункт, для того чтобы застать его опустевшим. Они уехали. Со злости я швырнула совок на пол, и иглы со звоном рассыпались. Разлетаясь по сторонам, они забивались в щели между досками, заставляя меня пожалеть о своем поступке. Теперь вытащить их будет непросто, а корейцы, привыкшие в помещениях ходить босиком, могут ненароком уколоться… Пришлось заморочиться, чтобы собрать иглы заново. Я высыпала их в мусорное ведро и поспешила на обед.
Нервное напряжение, не отпускавшее меня сегодня, достигло за обедом своего пика. Я ела и накладывала снова, ела еще и вновь просила добавки. Казалось, будто, наполняя желудок едой, я вытесняю изнутри себя что-то холодное и мерзкое, что каким-то неведомым образом закралось ко мне в душу. Да, после еды мне стало легче. Вот только уже спустя пять минут пришлось все вытошнить. И когда в желудке вновь образовалась пустота, ее заполнил страх. Смутные предчувствия, словно тени, мелькали в душе. Нас ждал очередной «тренинг».
