— Черт! Больно-то как было. Я думал, все, кранты!.. Слушай, Ника, что ты сделала? — он стал ощупывать свое лицо. — Зеркальца нет? Я ведь вроде здорово поджарился. Нет? Постой!.. Это ты меня вылечила? Вот здорово! Спасибо тебе, Никочка! Ну молодец!
И он, подскочив ко мне, поцеловал в лоб. А я вдруг обиделась. Он в первый раз сказал мне спасибо с тех пор, как мы поехали в Бел озеро. Хотя уже не раз представлялся случай. Я всегда молодец, просто он этого замечать не хочет.
— Ну ладно, Никочка! Не обижайся на папу! — он уселся рядом. — Пойми и ты меня. Мне очень трудно жить в этом маленьком теле. Ну там, когда надо спокойно обдумать — я взрослый. Но во многом мое поведение определяется этим тщедушным тельцем. Понимаешь? Как я могу тебя обидеть? Ведь ты моя дочка!
А потом мы смотрели с ним на стену огня, продолжавшую бушевать в тоннеле. Жар волнами прокатывался над нашими головами и исчезал в хитросплетениях лабиринта, созданного Аш-Уром. Нам некуда было податься. Наверняка в других местах нас ждали ловушки покруче.
Огонь завораживал. Словно зверь, он метался от стенки к стенке, оставляя за собой шлейф искр. Он бил то с потолка, то с пола, то выплескивался из стен, то ближе к нам, то дальше. Это мне что-то напоминало. Я взглянула на папу, но он, видимо, уже давно напряженно вглядывался в огонь и что-то шептал. Наклонившись поближе, я расслышала:
— …Три, четыре, пять — пошел! Раз, два, три — стоп! Раз, два, три, четыре — пошел! Раз, два — стоп!..
И все в таком духе. А потом до меня дошло. Огонь бушевал не по всему коридору, а бил из определенных мест. И папа просчитывал безопасные интервалы. Очень похоже — как в играх-ходилках. Только здесь конец игры означал и наш конец. Мне почему-то вспомнилась присказка про саперов, что они ошибаются только один раз.
Папа сидел еще очень долго, а потом резко вскочил на ноги, попрыгал, чтобы размять их, и предложил мне сделать то же самое:
— Давай-ка, разомнись! Ты знаешь, Ника, мы здесь встретились не столько с колдовством, а сколько с необычайно эффективным изобретением. Недаром я говорил, что этот Аш-Ур умница. Вполне очевидно, что он подвел сюда природный газ и с помощью хитрых распределителей создал иллюзию непроходимого препятствия. Но я просчитал возможность пробега.
— Но сделал-то он это с помощью волшебства? — решила уточнить я.
— Наверняка, — согласился папа. — Иначе никак не объяснить само существование такой системы. Просто я к тому клоню, что мало быть волшебником, нужно еще быть и просто умным. Ну что, пошли? Значит, так, Ника, мы крепко держимся за руки. А теперь запоминай ритм. Раз, два — бежим! Раз, два, три, четыре, пять — вниз, стоп! Раз, два, три, четыре, пять — бежим! Раз, два, три — влево, стоп!..
И так далее. Всего, как я прикинула, нам надо пересечь семь факелов. Папа не успокоился, пока я не выучила ритм без запинки. Затем решил отдохнуть немного.
— А перекусывать будем потом. На тяжелый желудок бежать плохо.
Я медленно поднялась. Сердце вдруг гулко забухало в груди. Во рту стало сухо — никак не надышаться. Папа подмигнул:
— Ну все. Готовсь!.. Раз, два — бежим!
Папа потянул меня как маленький паровозик! И мы побежали!
…Лечь! Над нами, обжигая, пронеслась струя пламени. Нскакиваем, бежим! Прижаться к стене! Огонь бьет с потолка. Теперь быстро к противоположной стене! Кто-то кричит рядом!.. Бегом!.. Лежать!.. Опять огонь! А-а-а! Как больно! Бегом!.. Лежать!.. Бегом…
Внезапно огонь стих, а мы хоть и замерли, но еще долго кричали, глядя друг на друга. От боли, от страха, от радости! И лишь теперь я испугалась по-настоящему, представив, что было бы, если бы кто-то из нас споткнулся. Проклятый гном! Заставил нас испытать такой ужас!
— Интересно, — папа задумался, — а вот мы обратно пойдем. Опять огонь будет бушевать? — и сам же себе ответил: — Хотя вряд ли! Мы ведь если пойдем обратно, то понесем с собой Сердце Мира. А это что-нибудь да значит. Верно?
И я ответила, что папа абсолютно прав.
Мы уселись у стены, и я стала лечить папины ожоги на руках и лице. Мои-то ожоги прошли, лишь только мы вышли из огня. Зато наш внешний вид растрогал бы кого угодно. Мы походили на погорельцев, чудом успевших выскочить из горящего дома. Куртки порвались и обгорели, но папа решил их не снимать, хотя и было жарковато. Наконец папа передохнул, мы перекусили (надо признать, что пирожки гномов оказались очень даже сьедобными), отдышались и двинулись в глубь Подземелья.
Мы шли и шли. Вокруг все было спокойно. Папа время от времени доставал карту, что-то сверял по; ней и трогался дальше. Иногда мы куда-то сворачивали, поднимались или опускались по лестницам. И вдруг мне показалось, что позади слышатся далекие, тяжелые шаги: «ту-ум…ту-ум…ту-ум…»
Папа тоже услышал эти звуки. Он озабоченно взглянул на карту и пожал плечами:
— Не представляю, что это может быть, до ближайшей опасной зоны еще идти и идти. Но мне это не нравится. Давай-ка пойдем вперед, все равно здесь негде прятаться.
