– Доченька, – в этот раз мать произнесла это слово с необыкновенной нежностью. – Понимаешь, это безжизненный спутник. Там абсолютно нулевой потенциал ноосферы. Тебе там должно стать лучше. Да, конечно, понадобится какое-то время, чтобы адаптироваться. Мы с отцом будем каждый день отправлять тебе Бусю в голографическом исполнении. Уверена, что там тебе полегчает. Я не могу смотреть, как мой ребенок, которому еще нет и двадцати двух на моих глазах уходит, отдаляется от меня. Мы уже забыли, когда вместе ходили в ресторан, кино, слушали вместе музыку и читали стихи. Каждый вечер мы разбредаемся по разным комнатам и, кажется, что нам легче переписываться в Телеге, чем общаться при свечах или керосиновой лампе.
– Ну, хорошо, мама, я согласна.
– Я посмотрю, когда ближайший рейс, – ласково сказала Лю. – А где, папа?
– Он еще тут, еще рядом, – сказала Соня, не открывая глаза.
Лю, перевела взгляд на коридор. В самой его глубине она увидела открытую бутылку «Багратиона» и сказала:
– Да, папа устал. Ему завтра рано на работу. – И продолжила: – Смотри, есть вылет с пересадкой на Церере или на Европе. Но там обязателен гидрокостюм. Тем более, что тебе не нравится взлетать с открытого космодрома на высоте 120 футов.
– Мама, я справлюсь, – уверенно сказала Соня.
– Нет, я это слышу постоянно с твоего первого курса Энерго. Вот и посмотри, куда это нас привело. Я работаю на двух реальных, пяти виртуальных работах и еще на n-мнимых… и все для того, чтобы обеспечивать тебя и твоего отца. Нет, ты полетишь прямым рейсом, используя гравитационное ускорению Юпитера. Да, это менее комфортно, зато надежно и я буду на сто процентов уверена, что ты точно находишься на Титане в мой первый за год выходной.
– Мама, а когда я вернусь, рододендрон уже будет цвести или нет?!
– Не знаю, Соня. Он уже не цветет семнадцать циклов, но я все жду и жду. Мне кто-то говорил, что большой Б никогда не заботился о них, и они цвели у него, но я так не могу. Это же самый красивый цветок на планете, как можно о нем не заботиться? Забавно, не правда ли? Это цветок, который цветет, когда его не любишь и не лелеешь. А стоит приложить хоть каплю любви и ласки, как он тут же сохнет, и его лепестки наполняются смертельным ядом. Кстати, похоже, это происходит только в нашей модальности. В стандартных модальностях такого не бывает. Там у всего есть линейная логика: чем больше ты вкладываешь, тем больше получаешь в ответ.
– Мама, а почему я одна?! Я что такая страшная, глупая или бесчувственная?!
– Странно, но почему-то ты спрашиваешь об этом только перед очередным приступом.
– Каким приступом? – бархатным голосом спросила Соня.
– У тебя всегда изменяется голос на вибрирующий в средних обертонах и становится бархатистым. Расскажи мне, что ты сейчас чувствуешь!
– То же, что и всегда. Мне нравится учиться, мне нравится все…
Соня вдруг запнулась.
– Как же я тебя ненавижу! Тебя и Вади! Зачем вы это сделали со мной?! Дураки конченные. Я из- за вас ушла от Олега, а он любил меня. Да, любил. А вы два алкоголика, которые никогда не любили свою дочь.
Часть 2. Полет. Ленто
В момент старта его всегда включают, таким образом благословляя корабль на дальние странствия.
Транспорт на Титан стартовал в 5:53 из Плесецка. В это утро было прохладно и дождливо. Место у Сони было самым дешевым в центре корабля. Она, как обычно, еще до старта загрузила сгенерированное ИИ аниме и начала свайпить одну страницу за другой.
Обычные полеты эконом-класса всегда славились разнообразной техно-классической музыкой, которую включали пассажирам.
Но на этом рейсе командир корабля старый седой Гф загрузил все вальсы Штрауса, отдавая дань Одиссее 2001 года. С тех пор Вальсы Штрауса стали чаще исполнять именно в космосе чем в Ковент-Гардене или в Метрополитан-Опере.
Ходили слухи, что Гергиев дирижировал всеми вальсами в полной невесомости, летая между оркестрантами.
В свою очередь Баренбойм пригласил настоящих танцоров, чтобы они по очереди приглашали музыкантов для кружения.
Полет проходил спокойно, только в верхних слоях земной атмосферы экипаж сообщил о кратковременной потере связи с ЦУПом. Последнее время это стало нормой. Ноосфера под воздействием солнечного ветра и солнечных вспышек класса М вызывала сбои связи. Стыковочный рейс ожидался на Европе. Этот спутник Юпитера уже давно использовали как новую квази-колонию, поставив себе на службу всю мощь самого большого океана в Солнечной системе.
При подлете к Европе Соня вышла на смотровую площадку, чтобы сделать селфи на фоне Юпитера. Все находившиеся там пассажиры только это и делали, ожидая хотя бы 5-10 сек, чтобы сделать шот и выложить в Инсту. Не успела она опубликовать фото, как тут же последовали комментарии и лайки один за другим.
