— Вот и молодец, — похвалил он девушку, как маленького ребенка, — ступай, мойся, я пока подежурю тут.
Сердце его сжималось от подобной перспективы, но в данной ситуации, душ мог быть очень опасен. Легкое сотрясение или нет — не имело значения, оно было и могло сказаться, а пар от горячей воды отличный катализатор, так что он будет сидеть здесь, слушать шум воды, и надеяться, не услышать, звук падающего тела.
— И не запирайся, — продолжил Максим наставления. Саша только выше подняла бровь. Тяжело вздохнув, он все же объяснил.
— Если тебе вдруг станет плохо, не хочу ломать дверь.
О подобной возможности девушка не подумала, и теперь смущаясь, кивнула, и тут же пожалела об этом.
— Да, пожалуй, запираться не буду.
Вопрос был в другом, что одеть на себя после душа, когда в комнате ждет мужчина, а на тебе почти нет живого места от синяков? Выудив из недр чемодана велюровый спортивный костюм, Саша смущаясь под пристальным взглядом мало знакомого мужчины направилась в душ. Хорошо, что он помощь не предложил, это бы совершенно сконфузило девушку, а так все же походило на помощь побывавшей в ДТП. Глянув на себя в зеркало, она даже присвистнула, первоклассное вышло пугало. На голове возвышался грязно‑коричневый чуб, из бывших когда‑то светлых волос. По щекам пролегали две тонкие коричневые струйки от туши, хорошо еще помады не было, зато были бешено блестящие глаза и лиловый синяк на скуле. Шея, блуза и руки вымазаны в крови, ее действительно много вытекло, даже с учетом своевременной остановки. Рукав оказался слегка оторван, и через дыру на мир взирало ободранное плечо. Юбка только чуть разошлась по шву, так что оказалась самой крепкой. И поверх всего этого великолепия в хаотичном порядке, словно пятна у гепарда, следы грязи. Класс! В таком виде, ей себя еще не доводилось видеть. Был в жизни малоприятный эпизод: как то летом Саша каталась на трехколесном велосипеде, и не смогла грамотно форсировать большую и застарелую лужу, растянувшись четко на середине оной. Но возраст ее тогда не превышал шести лет, а грязь легко отмылась, сейчас же картина впечатляла. Не придумав ничего лучше, она достала мобильный телефон и сфотографировала себя.
— Надеюсь, что хуже этого выглядеть никогда не буду.
Кое‑как отмывшись, и все же попытавшись привести в порядок волосы, она вышла к Максу.
— Как себя чувствуешь?
— Спать хочу, — честно призналась она.
— Тогда отдыхай.
Мягко улыбнувшись, мужчина оставил девушку одну. Как только за ним закрылась дверь, Александра выдохнула, почему‑то в его присутствии чувствовалось некоторое напряжение. Уединившись, она разделась, намазала мазью все свое многострадальное тело и, укутавшись в огромную футболку с изображением пингвина и надписью: «я тоже белый и пушистый», легла спать.
Ночью ее опять посетил волнующий мужчина с голубыми глазами. Он стоял на расстоянии, за безликой толпой, и прожигал взглядом. Лицо его оставалось в густой тени, но как бывает только во сне, Саша точно знала, что это Виктор. Она потянула к нему руки, и в этот момент, закрылись двери машины, а она все равно видела его, звала, перекрикивая рев двигателя старой Газели. Мужчина остался на месте, а она с рвущимся на части сердцем, уезжала от него в непроглядную темноту. Проснувшись утром, она по привычке потянулась, и обнаружила, что у нее болят все косточки в теле, даже те, о которых она понятия не имела.
— Черт, — хрипло почти пискнула Александра, — что ж так больно‑то!
Поохав и поахав, Саша добрела до ванной, сегодня можно было отмыть голову. Делать это следовало осторожно, чтобы не размочить корочку на заживающей ране, и не устроить себе кровотечение в душе отеля. Однако все обошлось. Голова, впрочем, как и рука, подживала хорошо и стойко вынесла второй душ за одиннадцать часов. Разобрав колтун и возблагодарив косметологические компании за создание кондиционера для волос, она смогла расчесаться и не орать от боли. Глядя на себя в зеркало девушка размышляла, как же можно замаскировать подобное богатство, дабы не слишком шокировать людей?
Первым пунктом в плане выживания в столице стал заказ завтрака в номер, выходить из него без Максима не хотелось. Проглотив омлет и наконец‑то выпив горячего и даже вкусного кофе она осознала, что настроение ее все же улучшилось.
