– Какая разница? – всхлипнула она и, не глядя на меня, быстро заговорила: – Я же тебе жизнь сломала! Тебя точно прокляли… Да! Надо ехать к бабке. – Оглянулась на машину. – Но как? Я разбила тачку! Что делать?
Лицо Люси слегка позеленело, и я едва успела ее наклонить, как подругу стошнило. Усадив Люсю на газон, я огляделась. Утро еще раннее, зевак не собралось, а те, кто бежал по своим делам, даже не смотрели в нашу сторону. Я вернулась к машине и нашла сумочку подруги. Откопала в бардаке сотовый и, откинув розовые висюльки брелков, набрала скорую.
– Примите вызов, пожалуйста, – попросила я.
Обрисовала аварию, симптомы. Люся все причитала и проклинала себя последними словами, а я, завершив разговор, присела на корточки рядом с подругой.
– Я не злюсь, – мягко объяснила я. – И ты ни в чем не виновата. – Нахмурившись, поправилась: – Ну, кроме того, что села в тачку без прав.
– Нет же, – почти рвала на себе волосы подруга, – из-за меня тебя уволили! Я такого наговорила! Сама не понимаю, зачем я это сказала!
– Ты ударилась, Люсь. – Я взяла ее за руки и заглянула в лицо. – Тебе же плохо, я вижу. Лаврентьев отделался ссадиной, а тебя, похоже, сильно приложило. Ты бледная, шатаешься, тебя тошнит. Возможно, у тебя сотрясение, понимаешь?
– А, – Люся подняла голову, – спутанность сознания? Бессвязная речь?
– Ну да, – улыбнулась я, заметив, с каким облегчением выдохнула подруга.
– Точно ведь. – Она прижала руку к голове и поморщилась. – Вот же… Перед самой защитой! – И тут ее взгляд изменился. – Перед защитой? – Она подпрыгнула на месте. – Это же удача! Если меня положат в больницу, то…
– Похоже, все с тобой в порядке, – рассмеялась я. – Глаза разгорелись, щеки порозовели.
– Нет-нет! – Люся легла и, прижав руку ко лбу, застонала: – Мне плохо! Ты двоишься… Люба, передай Толе, что я не смогу пойти с ним на свидание. И про машину тоже расскажи.
– Сама расскажешь, – фыркнула я.
К нам подъехала скорая, и я, отправив подругу на обследование, побежала в дом Лаврентьевых. Возможно, в последний раз вошла в двери, но грусти по этому поводу испытать не успела – меня едва не сбила с ног собака. Дружелюбная Белка, тщательно облизав мои руки, побежала обратно к хозяйке. Настя, смущенно посматривая по сторонам, ежилась у зеркала и явно ощущала себя не в своей тарелке.
Из кухни выглянула Маргарита. Жуя, она кивнула на подругу:
– Она странно себя ведет. Пирожных не хочет, от зеркала не отходит…
– Иди сюда, – рассмеялась я и, когда Марго подбежала, обняла ее. Прошептала: – Настя твоя гостья. Невежливо оставлять ее одну. Она может расстроиться и больше не придет.
– Но она…
– Тс-с, – прижала я палец к губам. – Давай начнем заново?
Марго кивнула, а я поднялась. Вот же Лаврентьевы! Привыкли сами с ноги двери распахивать и, надев корону, ожидать восхвалений. Даже маленькая Марго ждала, что новая подруга с первой же минуты будет носиться с ней по дому и делать то, что привыкла дочь Льва. Я взяла Марго за руку и подошла к Насте.
– Привет, мы очень рады тебя видеть. Спасибо, что пришла в гости. – Посмотрела на Марго и добавила: – Маргарита хочет тебе что-то сказать. Да? – Шепнула: – Извинись.
– Извини, – опустив голову, буркнула Марго и тут же взвилась: – Почему ты тут стоишь? Я тебя звала-звала. Там Анна Васильевна пирожные делает! Это же весело…
– Белка, – пытаясь сдержать собаку, смущенно отозвалась Настя. И еще тише добавила: – У нее лапы грязные, а у вас тут так чисто.
– Ерунда какая, – отмахнулась Марго. – Идем!
– Не ерунда, – возразила я. – Настя права. Марго, ты просила собаку, а она приносит с улицы много грязи. Чтобы уважать труд Анны Васильевны, придется после каждой прогулки мыть псу лапы!
– У! – надулась Марго. – Это скучно.
– Ничуть, – улыбнулась я и подмигнула Насте: – Давай мы это докажем?
Девочка воссияла улыбкой и с энтузиазмом кивнула. Притащив тазик с водой, мы втроем ловили быстрые Белкины лапы и уворачивались от ее языка, а собака, помахивая хвостом, звонко лаяла в ответ на наш веселый смех. Из кухни иногда выглядывала Анна Васильевна, но женщина улыбалась и не ворчала ни по поводу луж на полу, ни по поводу жуткого шума в доме.
Когда девочки, устав возиться с собакой, вымыли руки и уселись за стол, домоправительница поставила передо мной тарелочку с пирожным и мягко улыбнулась мне:
– Наконец в этом доме появилась жизнь. Как же нам повезло с няней!
– Точно! – показала Марго большой палец и тут же поинтересовалась: – А какой сегодня день?
– Разве не Настя выбирает? – вымученно улыбнулась я.
Марго тут же начала рассказывать подружке, как весело было в день шоколадных снеговиков, а я едва сдерживала слезы. Как им сказать, что я уволена? Как я могу их бросить? Извинившись, я вышла и, воспользовавшись тем, что девочки пьют чай, поднялась в кабинет Лаврентьева.
