Вожатый вытащил обратно из урны пустой баллончик. Вещдок. Пригодится.
Территорию пионеры убирали не столь энергично, как загрязняли. (И откуда они мусор берут?) Авторитеты, те вообще не убирали. Сидели в беседке и давали остальным указания.
– Так, орлы… В чем дело? – решил восстановить справедливость вожатый. – Руки в ноги – и на уборку!..
– Мы вообще-то отдыхать приехали, – лениво ответил за всех пахан Шандыбкин.
– А ты сильно устал?
Кольцов поднял с земли валяющиеся грабли и протянул Артему:
– Попробуй, тебе понравится. Я помогу.
Евгений Дмитриевич поднял боевой дух личным примером, взяв веник. Авторитеты, переглянувшись, покинули беседку и нехотя приступили к уборке.
– Когда уберемся, соберешь отряд, – велел пахану вожатый, – надо выбрать капитана и придумать новое название яхты. Старое не проканало… В смысле, не подошло. Жуков, ко мне!
Юный хулиган подошел к Кольцову. Тот отвел его в сторонку и вытащил из кармана баллончик.
– Чья игрушка?
Костя решительно замотал головой:
– Не знаю… Не моя…
– Здесь твои отпечатки. Я проверил по базе. Наука – штука точная… Сам малевал или кто помог? – Вожатый кивнул на граффити.
Жуков растерянно посмотрел на баллончик, потом поискал глазами друга-подельника Пантелеева.
– Значитца, так… Пока я про это никому не рассказывал. Ни Зинаиде Андреевне, ни Виктору Сергеевичу. Лично я против надписи ничего не имею, но им она не понравится. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Поэтому у тебя полчаса, чтобы все стереть. И второе. Обо всех ваших проделках я сразу буду знать, поэтому завязывайте. Милиция знает все. Даже то, что вы делали прошлым летом.
– А оно не смоется… Это заграничная краска.
– А еще есть?
– Только зеленая.
– Ладно, сейчас придумаем новое название, перепишите. Ты рисовать, кстати, умеешь?
– Смотря что.
– Приличное что-нибудь.
– В детстве рисовал.
«Блеск! В детстве рисовал… Еще б сказал, в юности».
– После сходки, в смысле собрания, нарисуешь.
Тем временем вернулся с хозработ воспитатель. Был он по обыкновению мрачен и суров, как проснувшийся зимой медведь-шатун. Покраска колючей проволоки в розовый цвет не принесла ему ни морального, ни материального удовлетворения. Возвращался он через территорию первого отряда, но Татьяну Павловну опять не встретил. Идти же к ней специально не отважился.
В каморке на его раскладушке стояла пластиковая бутылочка из-под лимонада. С цветами. Маленький букетик из двух одуванчиков и трех ярко-красненьких полевых цветочков, названия которых Виктор Сергеевич не знал. На территории лагеря они росли повсюду. Сама раскладушка, в отличие от соседской, была аккуратно заправлена.
Что за хрень? Очередная подлянка? Поднимешь вазочку, а тебе на башку потолок рухнет. Или моча в голову ударит.
Виктор Сергеевич посмотрел на потолок, потом за спину. На веранде никто не маячил. Не дотрагиваясь, он осмотрел вазочку-бутылку. Никаких ниток, шнурков или проводков. А вдруг радиоуправляемая?! За то время, пока он сидел, техника далеко убежала. В бутылочке вода. Мертвая или живая? Большой вопрос.
Прикоснуться к букету он так и не рискнул. Решил бросить на амбразуру Леночку, чудный вой которой доносился из дамской палаты. Вошла во вкус, звезда юнгоградская, никак не остановится…
– Ленка, к нам в хату никто не заходил?
– Куда?
– Ну, в эту… Комнату.
– Я не видела. А что случилось?
– У меня на шконке… То есть на раскладушке… Цветы. Не ты поставила?
– Нет, – почему-то испуганно замотала головой Бичкина. – А Евгений Дмитриевич не мог?
После того, что Леночка видела накануне утром в мужской комнате, она имела право на подобный вопрос.
– Не мог, – ответил воспитатель. – Он же не пи… не пижон дешевый!..
«Убил бы гада!..»
Не дожидаясь приглашения, заинтригованная Бичкина прискакала в мужской номер. Взяла в руки вазочку, покрутила и поставила обратно на тумбочку. Потолок не рухнул, моча в голову не ударила.
– Да, интересно… А что вы волнуетесь, Виктор Сергеевич? Вам же не крапиву в кровать подложили. Кто-то хотел сделать приятное.
– Я не «симпатичный», чтоб мне цветы дарили.
Леночка не поняла зоновского значения слова «симпатичный».
– Почему? Очень даже симпатичный. У вас когда, кстати, день рождения? Не сегодня случайно?
День рождения… А действительно, когда? Кажется, зимой.
– Нет, не сегодня.
– Ну, значит, кому-то вы приглянулись. Воспитателю какому-нибудь. Девочек здесь много.
– Ежели заметишь, кто к нам жало сунет, цыкни.
– Что-что?..
– Ну, короче… Если увидишь, кто к нам ходит, скажи.
Леночка отправилась допевать арию, Виктор Сергеевич сел на раскладушку и уставился на букетик.
Запутка, однако… Может, пионеры решили вину загладить за вчерашнее ведро? А может… Татьяна Павловна? Ведь, кроме нее, Ленки и начальницы, воспитатель ни с кем не общался. Неужели?.. Правда, была еще поварешка Мальвина. То-то она свои глазки заплывшие строила да чушь прекрасную несла с сексуальным намеком. Да, скорей всего, она.
…А ведь, и правда, приятно… Особенно когда это первый знак внимания за тридцать восемь лет.
Яхту по инициативе вожатого переименовали в «Глухарек». Название грело ему душу и напоминало о славных добрых временах.
