— Да, в общем, не очень. Активисты выдрючиваются. По любой ерунде рапорта куму строчат. Закуришь не там — рапорт, ШИЗО. На койку днем присядешь — рапорт, ШИЗО. На обед и ужин под барабаны ходим. Помните Иванова с моего этапа? Длинный такой, за грабеж сидит. На него тут рапорт написали — смотрел в сторону запретки, думал о побеге. И тоже в ШИЗО.
— Вышкин вернулся?
— Ага… Но он ни во что не вмешивается. Навтыкал куму, что бунт допустил, а менять ничего не стал.
— Шаман беспредельничает?
— Ага… С каждой передачи велел долю отстегивать. Или деньгами, или натурой. А то и всю дачку забирает. С двумя «торпедами» все время шастает, боится, что блатные зарежут… Кто из мужиков послабже, в актив вступают.
— Ничего, пацан, — Сумрак по-отечески положил ладонь на плечо Милюкова, после чего выдал фразу, достойную Остапа Бендера: — Пройдет и по нашей улице инкассатор! Ступай.
Милюков, сказав: «До свидания, дядь Вить», быстро выбрался на дорогу и скрылся из вида. Сумрак, прижимая пакет к груди, словно боец полковое знамя, ползком вернулся под родной куст.
— Принес? — Кольцов огляделся, но хвоста не заметил.
— Да.
— А чего глаз красный? Плакал, что ли?
— Двинься о косяк… Пыль шнифт[21] запуршила… Ну, все, теперь можно и уходить.
Прятать пакет под куст, к колбасе, Сумрак не стал. Посчитал, что сосед по номеру может ночью тайно скрысить содержимое. Сунул под футболку, к бинтам. Типичный беременный мужчина.
Содержимым общака Кольцов не интересовался. Да и что там может быть, кроме денег да героина? Ну, в лучшем случае, «кокс». Но уж никак не пэйетль.
Сумрак больше не ложился спать. Кто знает, что это за мент? Сказку про нечаянную мокруху он хорошую прозвонил, а как оно на самом деле было? Придушит и глазом не моргнет. Куш-то приличный под футболкой…
Вечером устроили прощальный ужин с «дошираком». Деликатес развели в холодной воде. Колбасу приберегли, мало ли Сергей не приедет в условленное время. Едва стемнело, оставили номер, приютивший беженцев в трудную минуту, и поползли в лес, на заветную полянку. Ориентировались по звездам. Главное, не промахнуться в темноте. Таких полянок в тайге — как поганок после дождя.
Сергей не подвел. Правда, приехал не на своем «жигуленке», а на служебном внедорожнике породы «козел обыкновенный».
— Как вы?
— Лучше, чем в карцере, но хуже, чем в Турции, — ответил Кольцов, в Турции, к слову, ни разу не бывавший.
Сергей открыл не боковую дверь, а заднюю.
— Ложитесь на пол… Посты еще не сняли, но меня досматривать не будут — по пять раз на дню туда-сюда болтаюсь. Отвезу вас домой, матери сейчас нет. Пару дней отлежитесь там.
Туристы не заставили повторять приглашение дважды, постелили одеяло и улеглись на пол «козла». Головой вперед.
По дороге Сергей поведал о тревожной ситуации в городе, спросил о планах. Кольцов прямо сказал, что планов у него никаких. Но злоупотреблять гостеприимством Сергея он не намерен. Чуть поулягутся страсти, попробует добраться на попутках до ближайшего крупного населенного пункта, а оттуда на поезде в Питер. Если друг одолжит ему необходимую сумму. С проводниками всегда можно договориться, чтобы пустили в вагон без паспорта. А в Питере уж как-нибудь устроится…
Сумрак вообще отказался ехать к Сергею домой.
— Ну и где тебя высадить?
— Ты про такого Шуру Цветкова слышал? За Тихомирском присматривает. Блатной.
— Слышал, — усмехнулся спецназовец, — в адресной программе он забит.
— Какой еще программе?
— По вашей поимке. Засада возле его хаты и телефон наверняка на прослушке. Так что не советую…
— А награду за нашу поимку еще не назначили? — уточнил Кольцов.
— Пока нет, но премию точно выпишут.
В итоге положенцу пришлось согласиться еще на один позорный косяк — ныкаться в ментовской хате. Да чего уж теперь: коготок увяз — всей птичке пропасть. Косяком больше, косяком меньше…
Через сорок минут проскочили пост при въезде в Тихомирск. Чуть не случилось непоправимое. Один из гаишников попросил подкинуть его до центральной площади. Отказать Сергей не мог, это вызвало бы подозрения. Кивнул на переднее сиденье. Беженцы на полу затаили дыхание и забились под сиденье. Слава Богу, пассажир был хоть и при исполнении, но крепко захмелевшим, и его совершенно не интересовало, что творится сзади, да еще на полу.
Высадив его на площади, Сергей облегченно вздохнул и свернул на темную улицу. Никаких хвостов он не заметил, но не исключено, что возле дома их тоже поджидала засада. Шансы, что наружка спит или развлекается с женщинами, конечно, есть, но лучше подстраховаться. Поэтому он высадил компаньонов за два квартала, указал на свой дом и дал наставления:
— Зайдете в первый подъезд, нырнете в подвал. Он сквозной. Дверь открыта, замков нет. Пройдите в конец дома и по одному поднимайтесь на второй этаж. Квартира шесть. Если все спокойно, на коврике будет спичка. Звонить не надо.
«Опять „шесть“, — вновь вздохнул про себя положенец, услышав непопулярную в блатных кругах цифру, — все „тритатульки“ попутал. Так и совсем скурвиться можно».
