«Спасибо тебе, Евгений Дмитриевич. Большое пионерское спасибо… Умеете вы, менты, кайф обламывать. Но ничего, ножичков у нас на всех хватит…»
— Придется идти, — воспитатель поднялся с травы.
— Конечно… Ничего. Мы же не в последний раз видимся. Потом договорим.
Улыбка… Как бритвой по горлу…
Утром следующего дня, когда воспитатель умывался, к нему подкралась девочка из их отряда. Имена пацанов педагог уже запомнил, но девочек пока не успел.
— Виктор Сергеевич, хотите, я вам на шею полью? Вам ведь неудобно — гипс намочите…
Сумароков растерялся, не зная, как и реагировать. Потом кивнул:
— Ну, полей.
Девочка взяла бумажный стаканчик, зачерпнула из рукомойника воды. Она была худенькой, словно головастик. Штопанные на коленках колготки, явно маловатое платье, туфельки с потертыми хлястиками. Воспитатель, не спуская с нее глаз, нагнулся над раковиной. Что у нее на уме? Очередная шуточка? Но девочка уверенно вылила воду на его шею.
— Я могу каждый день поливать. Мне не жалко.
— Тебя как звать?
— Лиза.
— Благодарю, Лиза… Я сам.
Через неделю Виктор Сергеевич сходил к докторше Маргарите Сергеевне, и та сняла ему гипс с руки и повязку с глаза. Синяк практически прошел, зрение восстановилось. Посоветовала массировать руку и предложила свои услуги, но воспитатель отказался. Взял в столовой коробок спичек, чтобы разрабатывать руку, перекатывая его между пальцев. Торс от бинтов он освободил сам, накануне. Ребра не беспокоили — по всей видимости, срослись.
Вообще персонал лагеря относился к нему довольно тепло, что было для Сумрака неожиданностью. Наверное, к раненым всегда относятся лучше, чем к остальным. Мальвина Ивановна постоянно плотоядно улыбалась и предлагала к полагающейся пайке не полагающийся алкоголь. (Как выяснилось, она была не только веселой, но и активно выпивающей теткой.) Сторож при встрече уважительно жал руку и делился новостями мировой политики, которой живо интересовался. Про Зинаиду Андреевну и вообще говорить не приходилось. Сама любезность. И это не могло не сказываться на положенце. Сейчас он напоминал айсберг, двадцать лет плававший в холодном океане и неожиданно попавший в теплое течение. Он даже стал выносить по утрам ночную вазу. Когда вожатый подколол его, напомнив о понятиях, Виктор Сергеевич спокойно ответил:
— А я глаза закрываю, когда выношу. Слепая масть не катит.
Пока в оппозиции держались только Арсений и его ближайший круг. Увидев педагога без гипса, сын Татьяны Павловны тут же подбежал к нему:
— О! С выздоровлением, Виктор Сергеевич! Хотите, по руке вам погадаю.
— А ты умеешь?
— Конечно. Мама научила.
— Ну, погадай… — Воспитатель протянул ладонь.
— Так… Вот это линия жизни. Очень длинная. Но извилистая. Вы станете капитаном дальнего плавания… Ой! Ваш корабль попадет в шторм и потерпит крушение. Все утонут, но вы нет… Знаете, почему?
— Почему?
— А оно не тонет…
Пока воспитатель переваривал услышанное, пацан успел сигануть за угол домика.
Ну что тут поделать? На зоне понятно — заточку в пузо, и все воспитание. А с этими недомерками как быть?.. Ремня всыпать? Так он матери настучит, а огорчать Татьяну Павловну ну очень не хотелось.
В другой раз воспитатель застал Пантелеева и Жукова за серьезнейшим занятием — подглядыванием в девчоночий туалет через щелку в задней стенке. По возможности корректно сделал замечание:
— А по ушам?
Той же ночью был жестоко наказан, проснувшись от неприятных ощущений в районе поясницы. Мокро. Испуганно вскочил со шконки, зажег свет. На простыне желтело внушительное пятно. Неужели недержание заработал? Трендец!
— Описались, Виктор Сергеевич? — простодушно поинтересовался проснувшийся сосед. — Бывает, не переживайте. Наверное, застудились, пока у запретки лежали. Или сфинктер слабый.
Но от пятна пахло совсем не так, как полагается в подобных случаях, а даже наоборот, довольно приятно.
— Черти! Это же сок!
На второй ужин в тот вечер подавали апельсиновый сок. Чем обидчики и воспользовались.
— А ведь могли и настоящей мочи подлить, — заметил вожатый, — радуйтесь.
— Я завтра защелку поставлю. Иначе не выживем.
Объявлять открытую войну «глухарятам» воспитатель не решился, хотя и очень хотел. Последствия могли быть ужасающими. С обоюдными жертвами.
— Надо вызвать «Тайфун», — посоветовал Евгений Дмитриевич, — пускай усмиряют.
— Против них «гоблины» бессильны.
На следующий день шестую яхту посетила Зинаида Андреевна.
— Товарищи, у меня к вам серьезное дело. Завтра мы открываем купальный сезон. Во-первых, надо помочь плавруку. Дети любят заплывать за ограждения, что недопустимо. А он в одиночку проследить не сможет. Кто-то из вас должен дежурить в лодке.
— Без проблем, — согласился вожатый, — Виктор Сергеевич прекрасно плавает. Практически не тонет.
— И второе. Открытие купального сезона мы решили совместить с праздником Нептуна. По сценарию один из вас должен изображать Нептуна, а второй — Черта. Черт спрячет в лагере волшебную грамоту, а дети должны найти ее и принести Нептуну. Только тогда он разрешит купаться.
— Чур, я — Нептун! — мгновенно застолбил вакансию Евгений Дмитриевич.
