Собрать пионеров для разучивания песни оказалось делом непростым. Виктор Сергеевич поручил это капитану яхты Маше Гудковой, но она авторитетом среди команды не пользовалась. Тогда пришлось прибегнуть к помощи положенца Темы Шандыбкина: «Соберешь народ — получишь компот!» Шандыбкин справился без проблем. Правда, сам песню учить отказался. Берег голос и имидж.
Накануне родительского дня провели генеральную репетицию возле яхты. Воспитатель построил хор, вожатый вывел танцевальную группу. Пока без костюмов.
— Начали! — Виктор Сергеевич взмахнул руками, словно великий дирижер и строитель Валерий Гергиев.
Хорошо, что здание штаба находилось далеко от шестой яхты и Зинаида Андреевна не услышала песенку. Иначе рисковала впасть в депрессию.
Хор грянул «Таганку».
Девочки перекрикивали мальчиков. Пели серьезно и сосредоточенно. Соскучились по родителям, хотели порадовать. О содержании текста, похоже, не задумывались. Зачем? Воспитателю виднее, он за это деньги получает. Танцевальная группа тоже не дурачилась. Скакали на палках, от души размахивая саблями и рискуя оставить партнеров без глаз.
Вожатый обреченно опустился на траву. Слов у него не было. Воспитатель, наоборот, продолжал дирижировать и улыбаться. У него получилось, он справился! Хорошо поют, молодцы!
Спели не всю песню, а лишь два куплета. Больше не имело смысла — танец не слишком продолжительный.
— Ты чего наделал, дирижер? — устало спросил вожатый, когда смолкли последние слова песни.
— А что? — Воспитатель был явно доволен.
— Правильно в одной песенке поется — фарш невозможно провернуть назад, и мяса из котлет не восстановишь… Ты как был уркой, так уркой и останешься. Я тебе что велел? Про Гражданскую войну выучить! «Тачанку» там или «Шел отряд по берегу». А ты что натворил? Какой казенный дом, какая Таганка?!
— Так я других песен и не знаю, — развел руками Виктор Сергеевич.
— Спросил бы! Языка, что ли, нет? Как чувствовал, нельзя тебя ничего поручать!
— Поучи жену щи варить! — огрызнулся Виктор Сергеевич. — Песня ему не нравится… Нормальная песня. Подумаешь, не про войну. Зато за душу берет!
— А нас теперь за жопу возьмут! Не пойму, ты серьезно говоришь или придуриваешься?.. Короче, делай что хочешь.
Евгений Дмитриевич поднялся с травы, махнул рукой и побрел в каморку.
Воспитатель несколько секунд смотрел ему вслед, потом обернулся на ожидающий команду хор. Блин, а ведь действительно возьмут… Расслабился, однако. Но переучивать поздно. До утра не успеть.
— Шухер!.. Пожар!..
Евгений Дмитриевич вздрогнул, открыл глаза. Воспитатель ворвался в каморку, присел на раскладушку, посмотрел на напарника, который прилег покемарить после утренней линейки. Виктор Сергеевич, не паниковавший даже в смертельно опасных ситуациях, сейчас выглядел чрезвычайно озабоченно.
— Линять надо! Пакуй «сидора».
— Что случилось? — Вожатый, словно подброшенный пружиной, вскочил с койки.
— Вышкин в лагере!
— Какой Вышкин?
— У нас с тобой один Вышкин. Николай Филиппович. Хозяин зоны.
— Погоди, погоди… Откуда ему здесь взяться? Сдали нас, что ли?
— Родительский день сегодня! Знаешь, к кому он приперся? — Виктор Сергеевич вытащил из-под раскладушки рваный полиэтиленовый пакет и начал складывать туда свои нехитрые пожитки.
— Ну?
— К Косте Жукову! Отчим он его! Повезло еще, что я его первым срисовал. Он не при форме, в костюмчике. Возле плаца сейчас пасется с женушкой. Короче, валить надо, пока не поздно.
— Может, пронесет? Не узнает?
— Тебя, может, и не узнает… А не узнает, так малец сдаст. А меня даже в костюме черта срубит. Сейчас праздник начнется, мы через дырку заборную в тайгу уйдем. Через ворота опасно, там Зинаида родителей встречает. Сбегай пока на камбуз, попроси у Мальвины харчей на пару дней.
— Погоди ты, не гоношись! Сорваться никогда не поздно. Давай отсидимся где-нибудь.
— А концерт? Дирижировать кто будет? И кружки еще показывать. По-любому нарвемся.
— Дирижировать не надо, сами споют и спляшут. С кружками разберемся. Не дрейфь.
Воспитатель положил пакет на раскладушку, немного подумал.
— Ладно. Схоронимся пока. Только не вместе.
Виктор Сергеевич всегда помнил про общак. И извлекать его из тайника при вожатом не собирался.
— Я за душевыми отсижусь, там никто не шарится. А ты в тайге пережди. Если не сдадут нас, я в десять на ворота выйду.
— Договорились.
Евгений Дмитриевич осторожно выглянул из каморки. На веранде слушала плеер Леночка. Вожатый подкрался к ней, снял наушники.
