Танюха была дурой. И, если верить ее сестрам, то полной. Ну, какая же нормальная девушка могла в один день завалить сессию, бросить парня, стать причиной крупного ДТП и при этом искренне верить, что жизнь, наконец-то, налаживается? А Танюха именно так и думала и к мнению сестричек отнеслась с полнейшим равнодушием.
Сессия? Ну, да бог с ней. Философия и так весь семестр висела на волоске, так как Татьяна Бедная никак не могла врубиться в то, что эти мужики напридумывали за столько веков. Делать им было нечего, кроме как сидеть и мыслить? Работы, что ли, не хватало? Нет бы, заняться чем-нибудь полезным, например, построить еще несколько чудес света или просто вспахать Целину века на четыре пораньше. Так нет же, сидели и мечтали, а потом кропотливо записывали все это, чтобы теперь бедные студенты надрывали головы, пытаясь понять, что эти умные дяденьки имели в виду. Никто не замечал, что среди философов нет женщин? А все почему? Да потому, что у женщин во все века работы хватало. Надо было в поле сбегать, обед сготовить, за детьми присмотреть и еще успеть кучу всякой мелочи. А потом еще до полуночи выслушивать мужа обо всем том, что ему на солнечном пенечке намечталось. И что в итоге? Мужиков помнят, а их бедных жен нет! Была ли жена у Сократа? А у Эмпедокла? Наверняка были, не сами же они себе каши варили, да тоги стирали. Если бы сами, то точно бы времени на философию у них не было бы и некоторые потомки были им искренне за то благодарны. Но женщины у них в наличии имелись, но их никто не помнит. И где на этом свете справедливость? Справедливости, как обычно, не было, и именно поэтому Разуваев залепил ей в ведомость жирный неуд и вежливо пригласил прийти осенью. Танюха на это даже не обиделась. Осенью, так осенью. Неужели этот лысеющий мачо думает, что она все лето будет зубрить философию? Да ни за что! Проще сменить вуз, чем понять Еврипида.
И в самом распрекрасном настроении Танюха покинула стены альма-матер и, весело размахивая сумочкой, направилась в ближайший сквер, где на тележках продавалось самое вкусное мороженое. В других местах тот же самый брикетик такого вкуса отчего-то не имел, а здесь же мороженое таяло во рту, наполняя сердце и желудок девушки настоящим блаженством. Настроение было настолько отличным, что она даже улыбнулась Федотову Женьке, ботанику с четвертого курса, который тоже прогуливался в сквере. Женька, который был полностью лишен женского внимания, не сразу понял, что улыбнулись именно ему и осторожно огляделся по сторонам. Никого, достойного внимания девушки, входящей в первую двадцатку красавиц вуза, он не увидел и попытался улыбнуться в ответ. Улыбка вышла страшноватой, но Танюха решила поощрить беднягу и улыбнулась снова, на что Женька оскалился еще больше и замигал глазами как семафор, не замечая, как его "Теория квантовой физики" упала со скамейки на землю, где ей немедленно занялась болонка с весьма склочным характером. На все окрики хозяйки псина не реагировала и продолжала с остервенением трепать достойный уважения труд. Когда же владелица болонки, весьма тучная женщина, добралась до места расправы над учебником, милый зверек успел сожрать двести пять страниц, включая обложку. Женщина принялась рьяно извиняться и говорить что Бася вообще-то милое животное, но у нее было трудное детство и за учебник женщина непременно заплатит. Но Женька, как оказалось, совершено не заметил порчи своего имущества, полностью занятый тем, чтобы улыбаться Танюхе. Когда же та доела свое мороженое и двинулась к выходу из сквера, то он последовал за ней, потеряв по дороге еще и методичку, которой тут же занялись две бездомные дворняги. Женьке же было все равно, он продолжал улыбаться и одновременно размышлять, не пригласить ли Бедную завтра в кино. Отказать она ему не должна, как-никак она улыбнулась ему дважды, а это был серьезный повод для начала отношений.
Танюха, возможно, и заметила, какое она произвела на Женьку впечатление, но особого значения этому не придала и двинулась прямиком к автобусной остановке, с которой шел прямой автобус до ее дома. И все бы хорошо, но на переходе опять не работал светофор. Машины неслись сплошным потоком, и водители только ухмылялись, глядя на мигающий всеми "глазами" регулировщик. Девушка не удивилась, подобное на этой дороге случалось регулярно, и народ уже привык с риском для жизни преодолевать эти тридцать метров до автобусной остановки. Привыкли все, но не Татьяна. Бежать, лавируя между машинами, когда отовсюду несется недовольное пибиканье единственного содержания: "Уйди, дура!", она не научилась и поэтому когда судьба заносила ее на этот перекресток, девушка покорно топталась на обочине и ждала "попутчиков". Все-таки в толпе не так страшно бежать, да и водители при виде демонстрации человек в десять немного снижали шкалу "борзометра" и притормаживали, изо всех сил симулируя любовь к пешеходам.
