- Сам не знаю. В свободное время я даю уроки музыки, но заработок так мал... Попробую устроиться в какую-нибудь труппу - если только найдутся желающие слушать мое пение.
Я вспоминаю, какое впечатление произвел на меня голос Робера, и горячо поддерживаю:
- Обязательно найдутся! - Затем, подумав, добавляю. - Если вам этого и вправду хочется.
Робер улыбается доверчивой, почти детской улыбкой.
- Знаете, чего мне хочется на самом деле? Подвязывать лозы в собственном винограднике и петь не по заказу, а от души. Для себя и для тех, кого я люблю.
Вскочив на стул, он быстро забивает гвоздь, натягивает веревку и развешивает полотнища так, чтобы между ними оставался небольшой зазор. Управившись, с минуту любуется делом рук своих.
- Теперь у каждого из нас - своя комната! Впрочем... чего-то здесь не хватает.
- Чего же?
- Сейчас увидите!
Он снова убегает, но уже через минуту я слышу в коридоре скрежет и пыхтение. В дверном проеме появляется огромное кресло, за ним - раскрасневшийся, отдувающийся Робер.
- Вот! Вам должно понравиться...
Гляжу на кресло, словно кокетка, которой подарили букет роз, и растерянно бормочу:
- Мне так приятно... спасибо!
Робер втаскивает кресло в комнату, устанавливает его напротив камина. Получилось и впрямь хорошо.
Говорю:
- Знаете, мне бы хотелось здесь жить.
Робер вдруг становится серьезным. Смотрит на меня сочувствующим взглядом.
- Вместе мы обязательно что-нибудь придумаем...
***
Фонарь заправлен маслом и горит ровным светом. За окном идет снег вперемешку с дождем. Тихо.
Вот уже несколько часов, как Робер ушел расспрашивать друга. Я не волнуюсь, мне спокойно и непривычно тепло. Снежная взвесь за окном, переплетающиеся ветви деревьев на фоне бледно-матового неба... Всем этим можно любоваться бесконечно.
По коридору прошла служанка - угловатая девица в сером платье и белом переднике. Подмела пол в зале, разожгла камин, сменила свечи в канделябрах. Ко мне не зашла. Видимо, Робер предупредил прислугу, что все будет делать сам.
Но вот и его шаги. Медленные. Узнал что-то плохое... обо мне?
Робер заходит и, увидев меня, обрадовано улыбается, но тут же мрачнеет. Вид у него растерянный.
Спрашиваю:
- Что случилось? Что вам сказал Жежен?
Робер вздыхает.
- Я его не спрашивал... - Затем поясняет. - Не хотел беспокоить до завтрака, а после завтрака снова пришел нотариус. Я сидел и слушал их беседу, слушал, слушал... и уснул. Проснулся - ни нотариуса, ни Жежена. Наверно, оба уехали, а меня решили не будить.
С облегчением смеюсь. Кто бы мне сказал раньше, что призраки умеют смеяться!
- Да уж... По ночам надо спать, а не разговаривать с привидениями.
Робер настроен решительно.
- Но к вечеру Жежен вернется. И тогда...
- ...Тогда вы пойдете в гостиную досыпать в его присутствии.
Робер тоже смеется. Потом предлагает:
- Хотите, я вам почитаю?
От удивления соглашаюсь. Робер долго роется в сундуке, наконец извлекает пестреющую закладками книгу.
- Вот, это новинка. Наверняка вы еще не слышали.
Забираюсь в кресло. Пусть я не могу по-настоящему сидеть, - разве это повод отказывать себе в уюте? Робер садится напротив и читает:
- Будь то Урганда иль Моргана, -
Но я люблю, когда во сне,
Вся из прозрачного тумана,
Склоняет фея стебель стана
Ко мне в полночной тишине.(1)
Он останавливается: можно ли при мне читать о феях? Одобрительно улыбаюсь, и Робер возвращается к стихам о призрачной госпоже, которая:
...Велит сжимать в руке суровой
Меч рыцаря, к боям готовый,
И арфу звучную певца.
Дочитав, Робер вопросительно смотрит на меня, словно ждет ответа, для кого ему теперь петь и с кем сражаться. Ответить я не успеваю: кто-то идет по коридору. Мелкие, торопливые шаги. Женские.
Робер захлопывает книгу и поспешно выходит из комнаты, заслонив собой дверь. Я слышу, как он спрашивает:
- Что такое, Риана?
Знакомый голос служанки отвечает:
- Месье, там пришел старик, говорит, он еще недавно служил здесь дворецким.
- Чего же он хочет?
- Хочет поговорить с месье Бракьеном.
- Эжена нет, разве ты не знаешь? Скажи, пусть приходит завтра.
- Месье, я сказала, но он не верит, что хозяина нет. Говорит, это очень важно, говорит, что хозяин уволит меня, если я его не позову. И требует, чтобы я напомнила о какой-то ночи.
Робер несколько секунд размышляет, потом решается.
- Хорошо, я сам поговорю с ним, - хочет обернуться ко мне, но вовремя спохватывается. - Веди меня к этому дворецкому.
Я приготовилась к долгому ожиданию и даже пожалела, что Робер не оставил книгу открытой. Но прошло несколько минут, и в коридоре послышались шаги. Быстрые - Робера, семенящие - старика-дворецкого.
Осторожно выглядываю в щель между занавесками. Старик в поношенном плаще - том самом, в котором прогуливался летними ночами в саду - идет за Робером и недовольно хмурится. Лицо Робера непроницаемо. Оба проходят в зал, Робер садится в кресло, жестом указывает старику на другое. Старик садится на краешек, недовольно ворча:
- Не понимаю, зачем вы меня сюда привели. Я уж вижу, что молодого месье Бракьена нет дома. Что ж, на нет и суда нет, приду позже.
В голосе Робера слышны просительные интонации.
