Каникулы в Лондоне полностью

А он и не осознает масштабы своего будущего. Думает, так и будет сочинять песни и петь их со сцены — это его предназначение. Но у любой игры всегда есть свои правила. Либо ты их принимаешь, либо уходишь в другую песочницу. Никто не позволит ему просто петь. Я — придуманная Полом девушка с загадочным прошлым — и есть первый шаг к этой бездне интриг и скандалов, которые должны служить для того, чтобы прибавлять очков популярности Ларри. К сожалению, без этого не обойтись.

— А я чувствую ответственность за каждое разбитое сердце тех девушек, которые любят тебя и теперь рыдают в подушку из-за наших совместных фоток. Это отвратительное чувство.

— Ты не должна думать об этом. Другая девушка бы не задумывалась о счастье других.

— Я знаю.

— Но ты не такая. Не законченная эгоистка. И это мне в тебе нравится, — он хитро взглянул на меня, и я засмеялась.

Просто не знаю, как реагировать на этого Ларри.

— Наверное, тебе фанатки тоже доставляют определенные неприятности?

— Да-а, — протянул парень, слегка нахмурившись. — Одна девочка недавно хотела оторвать мои пальцы. На память, наверное. Пришлось сказать: «Извини, они мои и приклеены. Я не могу поделиться».

Я засмеялась.

— Серьезно? Даже такое бывает?

— Ага. А еще однажды мне пришлось сбегать из магазина через балкон на втором этаже, потому что фанаты заблокировали проход. Еще и компенсацию магазину пришлось выплачивать. Как думаешь, это нормальная жизнь?

— Думаю, нет. Но ты всё равно бы не променял её на ту, что была раньше.

— Абсолютно точно.

Ларри опять задумался. Уставился в одну точку, подпер подбородок рукой. В такие моменты мне казалось, что на самом деле ему жутко одиноко, просто он никогда не признается в этом. И мне хотелось хоть как-то его отвлечь, расспросить о том, что его мучает… Но я не имела на это права. Я была посторонней в его жизни. Случайным попутчиком.

Да, его жизнь казалась всем сказкой. Но эта сказка, как оказалось, была полна ужасных подробностей, которые предпочитали скрывать от любопытствующих. Например, то, как долго он к этому шел. Как часто недосыпает. Жертвует свободным временем, общением с близкими ради того, чтобы быть на вершине. И что его отношения с отцом сложились не просто.

Родители развелись, когда ему было девять, и Ларри затаил на отца обиду. Только спустя десять лет он сумел с ним встретиться и простить. Ларри не слишком углублялся в историю их отношений, но, как выяснилось, в детстве отец бил Ларри и его мать, часто пил, и лишь в новой семье сумел взять себя в руки. Сейчас Ларри общается с ним, хоть и не часто. И отец искренне гордится своим старшим сыном.

Всё это Ларри рассказал мне в один короткий вечер у реки Темзы, когда мы стояли на ветру совсем одни и, несмотря на холод, не спешили уйти. Прежде между нами никогда не наблюдалось такого единения и, в некотором смысле, родства душ.

Когда вокруг окончательно стемнело, и даже пиджак Ларри перестал греть (боюсь представить, что чувствовал он сам, стоящий в одном легком свитере), мы синхронно взглянули на время. Без слов было ясно, что вечер подходит к концу. Но уходить не хотелось.

— Почти вся моя жизнь изменилась… — Поворачиваясь к реке и глядя вперед немигающим взглядом, произнес Ларри. — Как будто всё это было в другой жизни.

— У жизни много разных граней. И мечты имеют свойство сбываться.

— В детстве я мечтал выиграть в лотерею. Хотел купить самый большой конструктор. Экономил на обедах в столовой и покупал билетики целый год, но больше десяти фунтов не разу не выиграл.

— Выиграл, — тихо произнесла я.

Он взглянул на меня с непониманием и переспросил:

— Что?

— Ты выиграл. Тебя заметили серьезные люди, и теперь ты можешь заниматься тем, о чем мечтал с детства. Можешь купить что угодно, хоть сотню конструкторов. А многие до сих пор лишь мечтают о такой жизни.

— Я не думал об этом с такой точки зрения, — задумчиво признался он. — Но, думаю, ты права. Я выиграл в лучшую лотерею на свете.

Свободное время я старалась использовать по максимуму продуктивно. С утра ходила на занятия в фотошколе, стараясь распределить свой день так, чтобы вместить всё, и без ущерба. Сопровождать Ларри куда-либо сейчас уже требовалось гораздо меньше, для проформы. Все давно уже воспринимали нас как нечто само собой разумеющееся, и не делали из очередного публичного появления супер-сенсацию.

На занятиях я была так поглощена учебой, исполнением своей мечты, интересными мастер-классами, что попросту не замечала звонков и эсэмэсок, за что уже получила однажды от Пола. Но класть телефон на стол было бы верхом неуважения к преподавателю. Поэтому я проверяла его на переменах.

И вот сегодня мне пришло сообщение от той знакомой из студии (как же ее зовут?) с приглашением встретиться и указанием конкретного места сегодня вечером. Я ответила, что приду.