Это лето в Простоквашино выдалось не только жаркое, но и творческое. Все хотели торжественно отдыхать, а в результате ленился один Печкин. А некоторых жителей прорвало на стихи и прозу. Шарик целую поэму наваял про несправедливо обиженного, но гордого и смелого пса Дружка. Матроскин тоже хотел стихи, но не знал про что писать. Пришлось засесть за мемуары. В результате к концу лета у Шарика,родилась поэма, а у коровы Мурки - теленочек. Матроскин поменял теленочка на козочку и цыплят, и теперь наконец все счастливы и довольны: лето удалось!
Как-то неожиданно придвинулся месяц май. Только что на деревьях почки были, лужи сверкали скользкие, общая влажность была. А тут раз-два и всё высохло, листья возникли, жухлая трава зазеленела и в школе занятия закончились.
Дядя Фёдор стал в деревню проситься:
— Там кот Матроскин и Шарик меня заждались.
Мама не хотела дядю Фёдора в деревню пускать. Она говорила папе:
— Только я его отучила от деревенских привычек — бегания и мотания на велосипеде. Только я его к театру приучила, к компьютеру, к книжкам, к сидению за столом по пять часов, как он опять на волю просится.
Папа сразу сказал:
— У него то компьютера глаза квадратными получились.
Потом раскипятился и произнёс целую речь:
— Да от твоего сидения за столом он по полчаса разогнуться не может. Да от городского воздуха он совсем зелёным стал. Ему при таком маскировочном цвете в спецназ идти хорошо. Его в лесу даже свои не найдут. Пусть в деревню едет.
Мама поскрипела, поскрипела немного, но согласилась:
— Пусть.
Кот Матроскин и Шарик дядю Фёдора на тракторе на электрической станции встречали. Они от радости сразу на нём повисли, и все вместе на землю шлёпнулись.
Как только наши приятели сели на трактор, зелёный дядя Фёдор заявил:
— Вы как хотите, а я всё лето буду отдыхать. Я буду торжественно ничего не делать.
— Это как? — спросил кот Матроскин.
— А так. Торжественно лягу на лужайке, книгу подложу под голову и буду лежать весь июнь. Загорать, на облачка смотреть.
Матроскин говорит:
— Ой, я сейчас приеду, только свёклу доварю, Мурку мою подою, в магазин сбегаю, за свет заплачу, кое-что стирану… И тоже буду торжественно отдыхать весь июнь. И ещё июль прихвачу.
— Не-а, — говорит Шарик. — А я буду всё лето работать. У меня летом самый фотосезон.
И верно, Шарик летом со своим фоторужьём не расставался. Он мог его с закрытыми глазами, как автомат Калашникова, разобрать, протереть и снова собрать.
— Твою беготню с фотострелялкой и работой назвать нельзя, — сказал Матроскин. Так, сплошное скакание по полям.
В общем, скоро дядя Фёдор улёгся на поляне — книжка под голову. Шарик рядом лёг, потом и Матроскин пристроился. Тут Печкин идёт со своей почтой.
— Чего это вы тут делаете?
— Мы ничего не делаем. Торжественно.
— Это как торжественно? — спрашивает Печкин.
— А так, — говорит Матроскин. — И вызывающе.
— Они весь июнь так собираются торжественно ничего не делать, — говорит Шарик.
— Ой! — кричит Печкин. — Я сейчас только почту разнесу и тоже к вам присоединюсь. Мне очень нравится такое торжественное занятие.
Скоро он к ним присоединился. Расстелил свой плащик, и у них беседа началась.
— Меня вот что беспокоит, — говорит Матроскин. — Моя корова что-то стала мало молока давать. Всё думаю, как надои увеличить.
Печкин сказал:
— Сейчас в Европе новые методы применяются. Это я в журнале прочитал. Надо коровам музыку ставить перед носом. Тогда они сразу больше молока давать начинают.
— Какую музыку им надо ставить? — спрашивает Матроскин.
— Я не запомнил, — говорит Печкин. — Что-нибудь с травяным уклоном. Например, вальс цветов или что-нибудь Сен-Санса.
— А Сен-Санс-то здесь при чём? — удивился кот.
— Не знаю. Может быть, чем-то с сеном связано.
— Надо весёлую музыку ставить, — говорит Шарик, — чтобы молоко не скисло.
— Чего тут долго думать, — говорит дядя Фёдор. — У нас одна только музыка и есть. Я на чердаке проигрыватель видел со старыми пластинками. Пробуй, Матроскин.
Матроскин сразу свой торжественный отдых прекратил и на чердак полез проигрыватель доставать.
Он его быстро нашёл, нашёл ещё несколько пластинок. Быстро всё это на табуреточке к Муркиной двери пристроил и пластинку завёл. Там певица по фамилии Шульженко песню пела про валенки.
Корова Мурка песню про валенки не очень поняла. Она из сарая выглянула и обратно в сарай ушла сено дожёвывать.
Вторая песня была "Калинка-малинка". Она бурёнке больше понравилась. Бурёнка её всю до конца дослушала. Но опять ушла.
Матроскин, чтобы её привлечь, рядом с проигрывателем несколько овощных пирожных положил.
— Молока сегодня будет! — решил он. — На всю деревню хватит!
Однажды, когда наши друзья в очередной раз торжественно ничего не делали, Шарик и Матроскин поспорили — люди какой профессии больше всех зарабатывают.
Шарик напирал на то, что больше всех министры получают и президенты разные:
— Их государство обеспечивает.
Матроскин говорил, что олигархи. Потому что они сами себя обеспечивают.
— Они сами себе сколько хотят, столько и платят.
Дядя Фёдор утверждал, что больше всех зарабатывает тот, кто умеет интересно жить.
— Можно без всяких денег в путешествия ходить. Книжки интересные читать. С друзьями у костра сидеть. А бедные министры и олигархи ничего, кроме своих компьютеров, не видят.
Почтальон Печкин свою линию гнул:
