В переулке происходило некое действие, но Инга видела это как движение теней и даже не вникала особо. Она была права, не переживая по поводу Макса. Он взрослый мальчик и всегда жил в мире акул. Конечно, он подстраховался. Конечно, он как та кошка из анекдота – «завтра опять пойду». Инга вытянет из него подробности, притворится, что не поняла, – это потешит его мужское самолюбие. «Никаких манипуляций. Это ему награда за победу».
Значит, можно не переживать и еще целых три дня наслаждаться Римом. А подробности о бандите Грише и его бесславной судьбе когда-нибудь узнаются, не к спеху. Только одно нужно выяснить: кто проболтался. Инга думала об этом и никак не могла придумать.
Она не знала, сколько пришлось так стоять, ожидая, пока трескотня на итальянском прекратится и иссякнет негромкий русский народный, на котором уныло выражался второй из бандитов. Наверное, минут десять прошло, не больше. Потом мимо провели закованных в наручники нарушителей закона, прошествовали полицейские, а далее и Макс с Глебом подтянулись.
– Вы герой! – тепло сказала Инга Глебу и, наклонившись, так как на каблуках была выше его, поцеловала в небритую щеку. – Как вы их так? Вы, наверное, супермен из спецбригады?
– Да что ты, дочка! – запротестовал Глеб, явно смущенный наградой, полученной от прекрасной дамы. – Какое там! Обычный следователь!
Вот этого она не ожидала.
– Обычный… кто? Вы из Интерпола?
– Нет, Инга, – сказал Макс, которого происходящее явно забавляло, – Глеб – следователь из оперативной бригады московской полиции. Я попросил его помочь, и он согласился. Заодно согласовали план с итальянскими коллегами, чтобы правильно организовать ловлю на живца. Перед тем, как мы отправились в ресторан, я вышел и договорился. Они должны были за нами следить и подключиться в нужный момент, чтобы потом не возникло никаких вопросов. Международные правовые заморочки… – Он поморщился.
– А если бы бандиты не пришли сегодня?
– Им бы повезло. А нам бы – нет. Но они пришли.
– Везучий вы, Максим Эдуардович, – сказала Инга. – Просто счастливчик.
Он пригреб ее к себе.
– Я знаю.
– А меня почему никто не предупредил?
– А как же приключение?
– А если бы он меня в заложниках оставил, этот, второй?
– На такой случай у нас тоже был план действий, не беспокойся, – заверил ее Амлинский. – У нас все случаи предусмотрены.
– Просто вы решили, что я блондинка и доверять мне бессмысленно! – голословно обвинила его Инга.
Макс поцеловал ее в макушку и сказал:
– Ну конечно.
Следует заранее примириться с тем, что всякое решение сомнительно, ибо это в порядке вещей, что, избегнув одной неприятности, попадешь в другую.
На следующий день после ночных приключений Макс чувствовал себя превосходно. Он был несколько удивлен тем, что обычные московские бандиты умудрились зайти так далеко, и не в последнюю очередь тем, что они за ним аж в Италию полетели. Какой настойчивый, неутомимый человек этот Григорий Ячуков! Макс видел его только однажды, в своем офисе, когда свибловский бизнесмен пришел «поговорить». С тех пор, не считая происшествия с машиной, Амлинский не то чтобы думать о нем забыл, но как-то отодвинул на десятый план. Проблемой бандитов занимался Илья – и уверял, что они не рискнут лезть на рожон. Слишком высоко стоял Амлинский, чтобы организовать его убийство и уйти безнаказанными – не те люди, не тот эшелон. Даже та ночь на скользкой мокрой дороге вряд ли грозила Максу бесславной гибелью. А этот, вишь, решился на физическую угрозу. Вот вам и хваленое знание человеческой природы!
Ничего они все не знают друг о друге… Зоопарк. Бегемот смотрит на носорога из своего уютного болотца и хоть немного его понимает, а когда поворачивается могучей башкой в другую сторону и лицезреет медведя, в башке этой наступает ступор. С недавних пор – после визита на виллу Боргезе – Макс классно разбирался в зоопарках.
Однако покончить с делом Ячукова можно было и в Москве, а сейчас Макс желал более о том не вспоминать и проводить время с Ингой. Он заявил, что хочет культурного погружения, и пошел с нею сначала в Музей доисторических времен и этнографии, где долго и вдумчиво разглядывали ехидно скалящиеся черепа, потом в Капитолийский. А после они добрались до раскопок Остии и долго бродили по дорожкам, где сосны, с которыми Макс успел свыкнуться, защищали своей тенью сохранившиеся колонны.
В Остии они длительное время сидели на приступочке в развалинах античного театра, пили холодный чай, купленный в киоске (жидкая химия, но ничего другого не имелось), смотрели на арену, где группа товарищей возводила декорацию: намечался то ли концерт, то ли фестиваль. Солнце жарило просто неимоверно, Инга настаивала, чтобы Макс надел бейсболку, которую они прихватила в сувенирном киоске, и он сдался и надел – и не умер от этого, вот сюрприз-то.
