— Стойте! Послушайте! Это я виноват, что французы наступают. Я сейчас постараюсь всё исправить!
Бояре притихли.
— В чём твоя вина, отрок? — сурово спросил самый старый из них.
— Я сказал на уроке, что Иван Грозный воевал с Бонапартом! За это мне вкатили пару. Если я вспомню, в каком году Наполеон начал войну с Россией, всё это исчезнет. Войны не будет! Я её остановлю.
— Немедля останови войну, отрок! — ещё суровее потребовал старик. — Останови, пока тебя не казнил наш государь.
И все загалдели хором:
— Говори, а не то повесим!
— На дыбу его! Живо вспомнит!
Хорошенькое дело — вспомнит! Можно вспомнить то, что забыл, а вот как вспомнить то, чего не знаешь? Нет, я ничего не мог вспомнить. Брякнуть опять что-нибудь наугад? Это не выход. Можно наделать ещё более страшных ошибок. И я сознался, что не могу вспомнить.
Все с рёвом бросились на меня и, конечно, стащили бы со стола и растерзали бы, если бы в кабинет не ворвались гренадеры с ружьями наперевес. Всё заволокло дымом.
Сквозь выстрелы и крики я услышал голос Кузи:
— Зови Географию! Не хочешь? Тогда хоть папе позвони!
И меня озарило!
— Вспомнил! Вспомнил! — закричал я. — Это была Отечественная война тысяча восемьсот двенадцатого года!
И сразу всё стихло… Всё вокруг побледнело… растаяло… Облако голубого дыма окутало меня и Кузю, а когда оно рассеялось, я увидел, что сижу под деревом в лесу, а на коленях у меня калачиком свернулся мой Кузя. Мяч лежал у моих ног. Всё это было очень странно, но мы уже привыкли к странностям в этой странной стране. Наверное, я бы не удивился, если бы даже сам превратился в слона, а Кузя в дерево. Или наоборот.
— Объясни мне, пожалуйста, — попросил кот, — как ты вспомнил то, чего не знал?
— Когда папе поставили на работе новый телефон, мама никак не могла его запомнить, и папа сказал ей: «Но ведь это так просто! Первые три цифры такие же, как у нашего домашнего телефона, а последние четыре — год Отечественной войны — тысяча восемьсот двенадцатый». Когда ты просил меня позвонить папе, я вспомнил это. Ясно? Теперь я это твёрдо запомню, а вернусь домой — обязательно прочту и выучу всё про Ивана Грозного. Подробно разузнаю про всех его сыновей, особенно про Федю. А вообще это здорово, Кузя, что я смог сам себе помочь. Знаешь, как приятно самому правильно решить задачу? Это всё равно что забить гол.
— Или поймать мышь, — вздохнул Кузя.
Мяч шевельнулся и тихо покатился по траве. Мы с Кузей пошли за ним. Путешествие наше продолжалось.
— А всё-таки здесь очень интересно, — сказал я. — Каждую минуту нас ожидает какое-нибудь приключение.
— И всегда или неприятное, или опасное, — проворчал Кузя. — Что касается меня, я сыт по горло.
— Но зато как много необыкновенного мы здесь повидали! Все ребята будут мне завидовать, когда я им расскажу про эту Страну невыученных уроков. Зоя Филипповна вызовет меня к доске. В классе будет стоять тишина, только девочки будут ахать и охать. Может быть, Зоя Филипповна пригласит даже директора послушать мой рассказ.
— Неужели ты думаешь, что тебе кто-нибудь поверит? — спросил Кузя. — Да тебя просто засмеют!
— Почему?
— Разве люди верят в то, чего они не видели собственными глазами? И потом, твоих слов никто не может подтвердить.
— А ты? Я возьму тебя с собой в класс. Уже одно то, что ты умеешь говорить по-человечьи…
— Медведь! — крикнул Кузя.
Прямо на нас из лесу выскочил разъярённый белый медведь. Пар валил от него. Пасть была оскалена, и огромные зубы выставлены напоказ. Это был конец… Но Кузя, мой дорогой Кузя!..
— Прощай, хозяин! — закричал Кузя. — Я убегаю от тебя на север!
И кот бросился бежать, а медведь с рёвом устремился за ним. Кузина военная хитрость удалась. Он спас меня. Но сам…
Я побрёл за мячом. Без Кузи было очень грустно. Может, медведь догнал и растерзал его в клочья? Лучше бы Кузя не ходил со мной в эту страну.
Чтобы мне не было уж так одиноко и тоскливо, я пел:
Я очень тосковал по Кузе. Что бы там кот ни говорил — глупое или смешное, он всегда желал мне добра и был верным другом.
Мяч остановился. Я огляделся. Справа от меня громоздилась гора, покрытая снегом и льдом. На вершине её, под заснеженной елью, сидели, дрожа от холода и прижавшись друг к другу, негритёнок и обезьяна. На них падал крупными хлопьями снег.
