Всё переплетается – та жизнь, и эта, прошлая и настоящая. В прошлой жизни они были коллегами и друзьями, но один из них продал душу культу Смерти, и потерял самое себя. Другой – не смог жить с этим, не смог смириться с потерей родственной души, и предпочёл уйти из жизни. Говорили ещё, что один довёл другого до трагедии… Так ли это? И что ждёт их в этой жизни?
«Возможно, и нет такой субстанции, как душа. Я не представляю, для чего она предназначена, какой цели служит, даже если у нас и есть эти самые пресловутые души»1
«Не спеши, смертный, врата сии открыть, ибо они глядят в прошлое. Прошлое познав, будущее узришь, но бытие дня сегодняшнего отвергнешь… Не догма, но поверь в неё. Может, и не истина, но помни её. Подвергни сомнению, но не закрывай глаз. Сочтёшь ложью – забудь»
Он вновь снился ему, кельтский бог. У него были длинные чёрные волосы и белая кожа – его лицо он никак не мог разглядеть.
Езус, – его зовут Езус.
Марон проснулся, открыл глаза, Езус, конечно, исчез.
Марон положил руки под голову и уставился в потолок.
Езус.
Кельтский бог – Езус.
Марон посмотрел на часы, нужно было ехать на пробы.
– Что ж, – Подумал он. – Пора вставать!
И он встал, умылся, побрился, сварил кофе – ароматизированное, как он любит. И наконец, совсем проснувшись, пошёл мыть голову.
Езус стоял перед глазами, бог без лица.
Он сел на мотоцикл, и поехал в театр, на пробы – пробоваться на роль Дина Старка доведённого до самоубийства Вингером Стэнли.
Старая история, и, наверное, неправдивая, о двух актёрах соперниках, один из которых… убил другого.
Марон надел шлем, – он, никогда не пренебрегает своей безопасностью – он слишком долго шёл к тому, что имеет сейчас!
Запустил двигатель мотоцикла – его слабость и любовь, мотоциклы – старые Харлеи…
Театр в двадцати минутах езды по хорошей, хоть и извилистой и опасной дороге!
Марон приехал – театр возвышался над ним лузурной башней из стекла.
– Гигант, – Подумал он. – Стеклянный гигант!
– Марон!
Он услышал голос своего менеджера, молодой женщины, напоминающей пчелу, толстенькая, на коротких ножках, но трудолюбивая и энергичная.
Марон махнул ей рукой, улыбнулся.
– Привет!
– Привет!
Она засеменила к нему.
– Нас уже ждут!
– Разве я опоздал?
– Нет, просто Пол Хестон хочет поскорее завершить пробы!
– Хорошо.
Марон слез с мотоцикла.
– Ты готов? – Спросила его Мин. – Текст знаешь?
– Конечно! – Удивился он.
Пол Хестон был одет в красное – Марон не разобрался, что это; пальто, или кардиган.
Он посмотрел живыми тёмными глазами, внимательно, без улыбки.
– Вас, правда, зовут Марон? – Удивился он, встав и предложив ему руку для рукопожатия.
– Правда… – Удивился и растерялся Марон. – Что-то не так?
Пол Хестон усмехнулся – у него были тонкие губы, ямочка на подбородке.
– Нет, просто… так звали монаха с горы Синай.
– Вы так говорите, словно, были знакомы с ним лично. – Улыбнулся Марон.
Пол Хестон посмотрел ему прямо в глаза, немигающе, как камышовый кот.
– Возможно, этим монахом был я…
Вновь усмешка, мрак застил глаза.
– Или вы.
– Я? – Оживлённо улыбнулся Марон. – Только не я!
– Почему? – Тихо и строго спросил Пол Хестон.
– Я люблю жизнь!
Марон огляделся, – студия для проб была – вся чёрная, шторы были чёрными, пол.
Он вопросительно посмотрел на Пола Хестона, на режиссёра будущей постановки – Джеймса Джонсона.
– Почему…
– Без света? – Сказал Пол Хестон. – Как перед смертью!..
– Да.
Марон смутился.
В нём было что-то пугающее, в Человеке ниоткуда – так пресса прозвала Пола Хестона.
Марон посмотрел на его руки, – на пальцы унизанные перстнями с кровавыми камнями.
– То ли вампир, то ли Мельмот! – Подумал он.
– Вы знаете роль? – Спросил Пол Хестон.
– Да, и этих двоих!
Странно Пол Хестон посмотрел на него…
– Что же вы знаете?
– Что один погубил другого…
Марон почему-то смутился под взглядом Пола Хестона.
– Что убийство, – это, скорее всего, было убийство, инсценировали под самоубийство!
Мельмот-вампир страдальчески спросил:
– И кто же кого убил?
– Конечно Вингер! Он был тем ещё!.. Без роду и племени, как Агасфер!
– Агасфер был – сирийский маг.
Он вновь сказал это, так словно был лично знаком с ним, с Проклятым, – с Грехоносцем.
Марон смутился, неловко улыбнувшись.
– Это что-то меняет?
– Не для всех.
Какой странный ответ! Марон нахмурился.
– Я хотел спросить, – Вдруг начал мужчина в алом пальто, – Марон разглядел-таки, что это пальто, пальто похожее на плащ, на монашескую рясу.
– Спросите!? – Живо сказал Марон.
– Владо, это ваша настоящая фамилия?
Марон обескураженно улыбнулся.
– Да…
В замешательстве добавил:
– Мои корни – это Карпаты, моя далёкая родственица была маронитом2 и носила фамилию Владо!
Усмешка на губах Мельмота страдальца, – задумчивая, усмешка.
– Вы знаете, что она значит, ваша фамилия?
Пол Хестон посмотрел Марону в глаза.
– Нет.
Марон застыл, как маленькая мышка, застыл.
– «Борец со скверной», – с грехом!
Джеймс Джонсон, режиссёр, закашлялся.
– Почему бы вам, ребята, не посидеть в какой-нибудь кафешке, и не пообщаться?
Он посмотрел, сначала на Пола, потом на Марона.
– Лотреамон3, – Обратился он к Полу. – Мальдорор!
Полуулыбка полусмешка.
– Могильщик! Дай парню пройти пробы!
Пол Хестон не смутился, – Марон думал – ожидал, что смутится, но нет, только повёл плечом, уголок губ дёрнулся, как нервного тика, но это, скорее всего, была гримасса.
Марон вновь ощутил тревогу, смотря на Пола Хестона, тревогу, причину, которой он ещё не понял.
– Лотреамон, – Подумал он, и вспомнил:
