Утром мы стояли на трассе. Я и Олег. Парни уже были в дороге, а нам все как-то не везло. Пытались стопить по очереди. Но на Олега вообще не реагировали, а я затормозил «Волгу», но без денег мужик везти не хотел. Бог ему судья. Мы прошли уже километра три. Было холодно и хотелось спать. Я в очередной раз стал сомневаться, правильно ли, что я все это затеял, да и из Олега собеседник неважный. С Саней мы хотя бы ржали или орали. Не знаю, каково придется Тане, единственное, что он может оказаться пылким любовником и все такое. И тогда им и разговаривать не особо-то нужно будет.
И тут как остановится «бэнтли». Ну, не «бэнтли», шучу, конечно, но какая-то вполне неплохая бэха. Новиков бы в слюнях захлебнулся. А если бы еще за рулем сидела шикарная молодая блондинка... Но о таком и мечтать не приходилось. На трассе даже если девушки и ездят, останавливаться они не решатся. В общем-то, правильно.
Водитель довез нас до Воткинска. Саня непременно бы переделал его в Водкинск, сам бы посмеялся, восхитившись своим остроумием, и заявил, что от Воткинска до Ижевска гораздо ближе.
Олег же только чертил в блокноте и изредка поглядывал в окно. Я бы тоже волновался, можно сказать, судьба у человека решается. Ну, или просто он аутист. Таких сейчас тоже немало.
В Воткинске перекусили в закусочной. Олег схватил чебурек, будто лет двести не ел, и яростно кусал его, брызгая горячим соком. Сок тек по его тонкому подбородку, как капли дождя по стеклу, но Олег не обращал на него никакого внимания. Мне снова стало как-то не по себе. Чебуреки добавили нам сил, поэтому четыре километра по трассе мы прошли так же уверенно, как наши спортсмены на церемонии открытия Олимпийских игр. А вот дальше уже мы шагали, как те же спортсмены, только на соревнованиях. Олег-то еще ничего, а вот я едва-едва не развалился с непривычки. Ноги ныли от холода и усталости, спина разламывалась на части (надо больше сидеть и лежать возле ноута), голову будто Валуев руками сдавливал, проверяя вместо арбуза на спелость. Словом, ЗОЖу и не снилось.
А потом Олег застопил синюю «ладу калину», и мы под веселые и нестареющие хиты 90-х доехали до Ижевска. Водила нас даже до самого центра довез.
— Найдете, тут рядом. — И уехал, подпевая «Белые розы» Юре Шатунову.
Парни уже ждали нас на пустыре.
— А где двадцать один?
— А вот представьте себе, товарищ режиссер, есть девятнадцать и есть двадцать три, а между ними пустырь.
— Нда, что-то не очень нам везет с местом встречи.
— Вы давно тут?
— Три часа.
Ижевск, конечно, неплохой город. Хотя по сравнению с нашим любой город неплохой и даже прекрасный. Солнышко пригревало, настроение было хорошим, поэтому мы решили прогуляться по центру и поснимать местных фриков. Было не очень-то многолюдно. Побольше народа, конечно, чем у нас, но не так чтобы уж очень. Не Москва, как сказал бы Саня.
На деревьях тряслись последние самые крепкие и стойкие желтые листья. Казалось бы, все: осень, хана, а они все равно боролись до последнего. Так часто лысеющие мужики стараются сохранить хотя бы три волосинки, не готовы мириться с тем, что они уже никогда не будут прежними. Хотя чего волосы-то жалеть? Они либо поседеют, либо выпадут. А вот деревьям эти островки увядшей юности вполне шли. Голые деревья выглядят устрашающе. Люди не улыбались. Страна у нас такая. Улыбчивые люди либо слишком молодые еще, либо приезжие, либо просто больные.
Город немолодой по сравнению с нашим, поэтому и посмотреть есть на что. Речка ничего такая, парки, храм какой-то, короче говоря, есть где погулять, не зря заехали. Мы сидели на набережной, ели пончики и пили лимонад «Буратино».
— Как в детстве! — радовался Саня.
— Хорошо, — вдыхая речной воздух, восхищался Марк.
Чистенько, цивильно, облагородили все, газончики, цветочки. Чайки летают, парочки, студенты прогуливаются, мужик какой-то бородатый в зеленой вязаной шапке на велосипеде. Все как надо, в общем.
— Может, не поедем никуда?
Мы с Олегом бросили испепеляющий взгляд на Новикова.
— Нет, ну а что? Красиво же. — И отхлебнул «буратинки».
— Красиво. Но в Саратове вообще красиво должно быть. Там Волга.
— И Таня, — добавил Олег.
— Ну да, да, — согласился Саня. — Поехали.
И мы поехали. До Казани было всего триста километров или даже меньше, так что к вечеру по-любому должны были добраться.
Пришла очередь ехать с Марком. Я отдал Сане камеру, он тут же принялся снимать, себя, трассу, Олега, нас с Марком, снова себя и трассу.
Мы отправились вперед, оглядываясь и угорая, Новиков кривлялся, танцевал, как моряк Папай, и махал нам рукой. Правда, уже спустя пять минут Саня махал нам из белой «девяносто девятой», промчавшейся мимо на полном ходу, затем резко затормозившей и медленно задом подъехавшей к нам.
— Запрыгивайте,— скомандовал товарищ,— Айрат не против.
