— Не кипятись, — поднял руки демон. — Ты прав. Беда в том, что теперь уже нет никакой возможности узнать, каково было твоё мнение о происходящем до того...
— Как ты внёс изменения? — перебил его я.
— Почему ты думаешь, что это был я? — улыбнулся он.
— Узнаю мастера по почерку, — пробормотал я.
— Ты пойми, — начал демон, — я же и понятия не имел, что это всё всерьёз. Я, как и все, прочитал книгу, и у меня возникло острое желание...
— Помочь? — спросил я, вложив сарказма в голос.
— Нет, написать, как оно могло бы быть. Никто даже и предположить не мог, что мы создали новый мир... Ты не представляешь себе моё удивление, когда я, после того, как дописал новую главу и разместил её для публичного доступа, угодил в портал, который только что описал в ней.
— Что-то я особого удивления не заметил...
— Я за телефоном спрятался, если ты заметил, — смутился демон. — На самом деле, было очень жутко. В точности, как я описал в новой главе... С потолка падают кольца, а потом а по извилистой светящейся трубе несусь неизвестно куда и оказываюсь в этом обшарпанном гостиничном номере. Видел бы ты свои глаза! — оскалился он. — В общем... Извини, но то, что прочитано теми, кто этот мир создал, изменить невозможно...
— Значит, Эпилог...
— Погоди с Эпилогом, — остановил меня он. — С Эпилогом не всё так однозначно.
Я почувствовал, наконец, проблески надежды. Если Эпилог получится отменить, то, может, и Сириуса удастся спасти. Бродяга, похоже, думал о том же. Он исподлобья вопросительно смотрел на демона, поскольку его жизнь зависела от того, что тот скажет.
— Про Эпилог давайте позже поговорим... Может, через год-другой.
— Тогда про перстни расскажи! — напомнил я.
— А, перстни... Тут такая история... — он выглядел по-настоящему смущённым. — Ну, это же проекция...
Что за проекция? Ничего не понимаю!
— Дима имеет в виду, что писатель поневоле воплощает с помощью героя свои тайные мечты или желания, — вмешался доселе молчавший Сириус. Я вопросительно поглядел на демона. Тот кивнул:
— Понимаешь, я, в общем-то, жуткий бабник. И мне кажется, что чем больше у моего героя девушек, тем лучше...
— И поэтому ты придумал эту историю со свахами и перстнями?
Демон кивнул.
— Однако, кривоватенько вышло, — опять подал голос крёстный.
— Сам попробуй что-нибудь написать, а потом критикуй! — обиделся демон.
— Ты это... — ткнул его пальцем в грудь Бродяга. — Критику по существу приветствовать надо! Ты сам-то подумал, как Дамблдор, который, в общем-то, вполне неплохо ориентируется в волшебных традициях, мог оставить перстень Паркинсонов на Алексе? И как ты объяснишь появление перстня Поттеров?
— А-м... Э-м... — демон хватал воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. — А проявить перстень только владелец может!
— Неплохая идея, — согласился Сириус. — А что с зелёным делать?
— Ну... Я не знаю. Может, он вслед за сознанием Поттера переместился?
— Криво! — поморщился крёстный. — Лучше ничего предложить не можешь? Почему тогда красный не исчез, когда в Алекса пересадили Поттера?
— А сознание Алекса никуда не девалось, оно где-то там в глубине...
— То есть, ты хочешь сказать, что оно может пробудиться и Гарри начнёт вспоминать детство Алекса?
— Почему бы и нет? — спросил демон. — Только нужно придумать триггер.
У меня внутри всё похолодело.
— Замолчите сейчас же оба! — закричал я. Братья-байкеры удивлённо посмотрели на меня. Схватившись за голову руками, я уселся прямо на пол возле септаграммы. — Сириус, я понимаю, когда демон так запросто обсуждает моё будущее, но ты...
— Прости, Щеночек! — согласился Бродяга. — Действительно, ты тут главный. Скажи, ты хочешь, чтобы воспоминания Алекса к тебе вернулись?
— Да, хочу, но...
— Он хочет! — кивнул он демону. — Так и сделаем. Что у нас дальше?
Я даже рот открыл от такой наглости. Какого, собственно, лешего эта псина себе позволяет?
— А скажи, демон, как тебе пришло в голову женить Сириуса на Флёр? — вкрадчивым голосом спросил я. Крёстный, открывший было рот, чуть не подавился собственными усами и закашлялся. Демон с участливым выражением на лице засадил ему между лопаток своим кулачком, который, к слову, был размером с гандбольный мяч. Бродяга перестал кашлять и просипел:
— Спасибо, больше не надо!
Демон пожал плечами в смысле “завсегда пожалуйста”.
— Можно всю эту историю с двоежёнством как-нибудь забыть? — как можно более ровным голосом спросил я.
— Как? — удивился демон.
— Не знаю. Отменить. Потерять перстни. Сам придумай что-нибудь!
— Ну, положим, я это как-то отменю, — начал демон. — Положим, останется одна. Положим, даже твои помолвки куда-то пропадут. А дальше? Давай, подумай, что дальше, — он сделал рукой жест, который должен был пригласить меня подумать. Я начал думать.
