Каньон Тираннозавра полностью

Хищница охотилась, убивала, утоляла голод, спала, кочевала с места на место. Ей было невдомек, что у нее есть определенная «территория»; она лишь направляла свой путь туда, где видела вытоптанную растительность и вырванные с корнем папоротники — свидетельство пребывания огромных стад утконосых динозавров. Она не запоминала эти места и не узнавала их впоследствии. Просто привычки утконосых были ее привычками.

Таких человеческих чувств, как любовь, ненависть, страдание, сочувствие, счастье или сожаление, мозг хищницы не ведал. Она знала лишь боль и удовольствие. В соответствии с заложенной в нее программой, ей доставляло удовольствие совершение тех действий, которых требовал инстинкт; отказ же от этих действий был просто немыслим.

Ее не занимал смысл собственного существования. Она не осознавала, что существует; она просто была, только и всего».

Перекрещивающиеся взлетно-посадочные полосы ракетного испытательного полигона Уайт-Сэндз в штате Нью-Мексико дремали в предрассветных сумерках — две полоски черного асфальта на белой, как снег, соленой равнине. На краю одной из них помещалось главное здание, освещенное желтыми натриевыми лампами, чуть поодаль в ряд выстроились ангары. Воздух был удивительно прозрачен и неподвижен.

На востоке, на фоне светлеющего неба, возникла точка. Она медленно превратилась в силуэт боевого истребителя F-14 «Томкэт» с двумя хвостовыми винтами и стреловидными крыльями. Самолет стал снижаться, и гул его двигателей постепенно перешел в оглушительный рев. Истребитель приземлился, два облачка дыма взметнулись вверх от шасси, и засохшие юкки вдоль края посадочной полосы зашелестели, когда он промчался мимо. Самолет заглушил двигатели, притормозил в конце посадочной полосы, развернулся и застыл перед главным зданием. Два человека из наземной команды засуетились вокруг истребителя, принялись подпирать его колеса и разматывать топливные шланги.

Дверца кабины открылась; от переднего сиденья, того, что рядом с креслом пилота, отделилась худощавая мужская фигура и легко соскочила на землю. Мужчина был одет в синий спортивный костюм, а в руке нес потрепанный кожаный портфель. Размашисто прошагав по бетонированной площадке, он четко и уверенно отдал честь двум солдатам, дежурившим у входа. Они ответили на приветствие, пораженные неожиданной формальностью.

Мужчина был воплощением холодности, аккуратности и симметричности, словно его отлили из гладкой стали. Прямые черные волосы короткой челкой спадали ему на лоб. Выдающиеся скулы двумя острыми бугорками выступали на гладкой коже лица. Его маленькие руки выглядели такими аккуратными, что казалось, он недавно воспользовался услугами маникюрши. Тонкие сероватые губы мужчины будто вылепили из глины. Он мог сойти за азиата, если бы не пронизывающие синие глаза, резко выделявшиеся на лице из-за контраста с черными волосами и бледной кожей.

Джей Джи Масаго миновал проходную и вошел в бетонное главное здание. В центре зала он помедлил, недовольный тем, что его никто не встречает. Трату времени Масаго считал непозволительной роскошью.

До сих пор операция шла блестяще. Он вышел из затруднительного положения в музее и изъял необходимые данные. Их экстренное предварительное изучение в Управлении национальной безопасности дало результаты, превзошедшие все ожидания. Свершилось важнейшее событие, которого Подразделение ЛО 480 — возглавляемое Масаго секретное ведомство — ждало с момента возвращения миссии «Аполлон-17» более тридцати лет назад. Партия перешла в эндшпиль.

Масаго сожалел о том, что ему пришлось сделать с тем британцем в музее. Необходимость лишать кого-то жизни — всегда трагедия. Солдаты гибнут на войне, а гражданское население — в мирное время. Жертвы в любом случае неизбежны. Ассистентку Крукшенк возьмет на себя кто-то другой. Теперь, когда информация и образцы находятся в полной безопасности, о женщине можно временно забыть. И все же понадобится еще одно досадное, но необходимое вмешательство.