— Список наиболее часто и наиболее редко встречающихся букв. Нужно сличить таблицу с наиболее частыми и наиболее редкими цифрами кода.
— Вроде несложно.
— Это в самом деле несложно. Готов поспорить, вы в момент взломаете код.
— Спасибо.
Форд замялся.
— Дайте-ка мне взглянуть одним глазком. Может, смогу расшифровать код прямо сейчас.
— Вы точно не против?
— Ну не укусит же он меня.
Том дал монаху блокнот. Форд полистал его, подолгу вглядываясь в каждую страницу. Прошло пять долгих минут.
— Странно, он кажется мне гораздо более мудреным, чем какой-нибудь подстановочный шифр.
Солнце опускалось в каньон и заливало бесчисленные арройо[12] ярким золотистым светом. Вокруг носились ласточки, их крики отражались от каменистых склонов. Внизу тихо журчала река.
Форд захлопнул блокнот.
— Я подержу его несколько дней. Циферки занятные, есть над чем подумать.
— Так вы все-таки меня выручите?
Форд пожал плечами.
— Мы поможем той девушке узнать, почему погиб ее отец.
— После того, что вы мне сказали, я себя довольно неловко чувствую — этот блокнот…
Форд махнул огромной рукой.
— Иногда я слишком все абсолютизирую. Ничего страшного не случится, если я чуток поломаю голову на шифром. — Монах прищурился на солнце. — Ну, я, наверное, пойду.
Он пожал Тому руку.
— Восхищаюсь вашим упорством. В монастыре нет телефона, зато есть выход в Интернет через спутниковую антенну. Я напишу вам, когда расшифрую код.
Доходяга Мэддокс помнил, как впервые несся по Абикью на угнанном мотоцикле «Харли Дайна Уайд Глайд». Теперь Джимсон сделался одним из многих типчиков, сидящих за рулем «рейнджроверов» в брюках цвета хаки и рубашке поло от Ральфа Лорана. Да, Мэддокс и впрямь преуспел в этой жизни. За пределами Абикью дорога шла вдоль реки, мимо зеленых полей люцерны и тополиных рощиц, затем выходила в долину. На 96-м шоссе Джимсон свернул налево, миновал насыпь и поехал, держась западного края долины, над которой возвышалась гора Педернал. Еще через несколько минут показался другой поворот, а там до жилища Бродбента оставалось уже совсем немного. На ветхой деревянной дощечке было намалевано от руки: «Кацонес».
Грунтовая дорогая выглядела запущенной. Параллельно ей бежал ручеек. По обеим сторонам виднелись небольшие коневодческие фермы, занимавшие от сорока до восьмидесяти акров и носившие броские названия вроде «Лос амигос» и «Оленья ложбина». Мэддокс слышал, что ранчо Бродбента называется очень странно: «Сакия Тара». У ворот Джимсон притормозил, проехал еще четверть мили и припарковал машину в зарослях каменного дуба. Вылез, тихонько прикрыв дверцу. Вернулся к дороге и убедился: автомобиль оттуда не просматривается. Три часа дня. Бродбента наверняка нет, он на работе или вообще уехал. Говорят, у него есть жена Салли, которая занимается скаковыми лошадьми. Интересно, какая она из себя?
Мэддокс перекинул через плечо рюкзак. Первым делом, подумал он, надо разузнать, что да как. Джимсон свято верил в необходимость предварительной разведки. Допустим, никого нет, тогда Мэддокс обыщет дом, заберет блокнот, если он там, и смотается. Если же дома женушка, то задача даже облегчится. Мэддокс еще не встречал людей, которые проявляли несговорчивость под дулом пистолета.
Сойдя с дороги, Джимсон пошел вдоль ручья. Тонкая струйка воды, постоянно исчезая, мелькала среди белых камней. Ручей сворачивал налево, протекал через рощицу, состоявшую из тополей и дубов, затем скрывался за углом старой бродбентовской конюшни. Двигаясь медленно и осторожно, чтобы не оставлять следов, Мэддокс перелез через колючее проволочное ограждение и пробрался за конюшню. Скорчившись, раздвинул кроличьи кусты. Он хотел увидеть дом сзади.
Джимсон смотрел внимательно, запоминал: низкое саманное строение, несколько загонов, пара лошадей, кормушки, корыто. Послышался тоненький вскрик. За загонами помещался манеж. Жена Бродбента крепко держала корду, висевшую у нее на локте, — по манежу кругами ходила лошадь, на которой катался ребенок.
Мэддокс поднес к глазам бинокль, навел его на Салли. Он смотрел, как женщина поворачивается вслед за лошадью: лицом, боком, спиной, снова и снова. Ветер растрепал ее длинные волосы, и Салли подняла руку, смахивая их с лица. Эге, да она просто куколка…
Мэддокс перевел бинокль на ребенка. Какой-то умственно отсталый, даун, что ли…
Джимсон принялся оглядывать заднюю часть дома. Рядом с дверью — венецианское окно кухни. В городе говорили, Бродбент при деньгах, — называли его толстосумом. Мэддокс слышал, будто этот парень вырос в особняке с прислугой и всякими там дорогими картинами да старинной мебелью. Папаша Бродбента умер год назад и вроде бы оставил сыночку сто миллионов. Глядя на дом, никогда не подумаешь. Какое уж тут богатство — ну, дом, конюшня, лошади, пыльный двор и садик, ну, «Интернэшнл Скаут» в открытом гараже и еще старый фургон «Форд 350» под отдельным навесом. Имей Мэддокс сто миллионов, черта с два он жил бы в такой дыре.
