— Роберт, хочу тебя поблагодарить от всей души за то, что познакомил меня с мистером Бродбентом. Я не встаю, простите. Нам с мистером Бродбентом нужно, наверное, обсудить кое-какие вопросы, причем лучше наедине.
Бисон стоял, нерешительно поглядывая на Тома и, очевидно, желая что-то добавить. Что именно, Том догадывался.
— А насчет нашего соглашения… Вы можете на него рассчитывать.
— Спасибо, — сказал Бисон.
Том почувствовал болезненный укол совести. Не видать ему комиссии, это же ясно как день.
Бисон попрощался, и через минуту Том с Дирборном услышали, как приглушенно хлопнула входная дверь, и загудел мотор отъезжавшего автомобиля.
Дирборн повернулся к Тому, лицо его собралось в складки, изобразив некое подобие улыбки.
— Неужто вы произнесли это слово — «динозавр»? Но я в самом деле динозаврами не торгую.
— А чем же вы занимаетесь, Гарри?
— Я выступаю
Том собрался с мыслями.
— Я — инвестиционный банкир, у меня клиенты на Дальнем Востоке, и один из них…
Полная рука поднялась в воздух, прервав заготовленную Томом речь.
— С Бисоном подобные штучки, может, и срабатывают, но со мной эти номера не пройдут. Расскажите мне все как есть.
На мгновение Том задумался. Острый взгляд и циничное поблескивание глаз Дирборна убедили его, что лучше уж выложить правду.
— Вероятно, вы читали об убийстве в Нью-Мексико, в Высоких Плоскогорьях к северу от Абикью?
— Да, читал.
— Убитого обнаружил я. Наткнулся на него случайно, когда он был уже при смерти.
— Продолжайте, — ровным голосом проговорил Дирборн.
— Тот человек буквально всучил мне свой дневник и заставил меня дать слово, что я передам блокнот его дочери по имени Робби. Теперь я пытаюсь выполнить данное ему обещание. Проблема вот в чем: полиция то ли не установила личность убитого, то ли, насколько я знаю, вообще не обнаружила тело.
— Он еще что-нибудь говорил вам перед смертью?
— У него практически сразу начался бред, — уклончиво ответил Том.
— А дневник? Что в нем?
— Один цифры. Там приводится перечень цифр.
— Каких цифр?
— Данных радиолокационной съемки.
— Ах да, разумеется, он именно так и работал… Можно узнать, каков тут
— Мистер Дирборн, я дал слово умирающему человеку. А обещания я привык держать. Вот и весь мой интерес, ни больше, ни меньше.
Ответ Тома, казалось, позабавил Дирборна.
— Знаете, мистер Бродбент, будь я Диогеном, мне сейчас пришлось бы погасить свой огонь. Вы редчайшее в мире создание — вы честный человек. Или, наоборот, законченный лжец.
— Жена считает меня обыкновенным упрямцем.
Дирборн еле слышно вздохнул.
— Я и правда слежу за тем, как идет расследование убийства в Абикью. Мне все было интересно, не является ли погибший одним моим знакомым охотником за динозаврами. Я знал, что он ведет поиски в том районе. Ходили слухи, будто у него предвидится крупная находка. Похоже, оправдались мои худшие опасения.
— Вам известно его имя?
Толстяк пошевелился, меняя положение, и от такого перераспределения тяжести кресло заскрипело.
— Марстон Уэзерс.
— Кто он?
— Скажу без преувеличения — лучший охотник за динозаврами во всей стране. — Дирборн стиснул руки. — Друзья звали его Стем — он ведь был такой высокий и жилистый[22]… Скажите мне одно, мистер Бродбент: старина Стем нашел то, что искал?
Том замялся. Ему почему-то казалось: этому человеку можно доверять.
— Да.
Послышался еще один вздох, долгий, печальный.
— Бедняга Стем. Как жил, так и умер: словно шутя, не всерьез.
— Что вы можете о нем рассказать?
— Многое. А вы в свою очередь, мистер Бродбент, поведаете мне о его находке. Договорились?
— Договорились.
Уайман Форд увидел, что в нескольких сотнях ярдов от него Навахское кольцо образует возвышение в форме поднятого и отогнутого большого пальца. Солнце висело совсем низко и напоминало раскаленный докрасна золотой диск. Форд испытывал душевный подъем. Теперь ему стало ясно, почему в старину индейцы уходили в дикие, пустынные земли и голодали, стремясь к прозрению. Уже два дня Уайман ограничивал себя в пище, на завтрак съедая кусок хлеба, сбрызнутый оливковым маслом, а на ужин — полчашки вареного риса с чечевицей. Голод творил с рассудком странные и необыкновенные вещи. Форд ощущал эйфорию и огромный прилив энергии. Любопытно, думал он, как простое физиологическое явление может породить истинно духовное переживание.
Уайман обошел песчаниковое возвышение, подыскивая, где будет удобнее подниматься. Даже снизу вид открывался потрясающий, однако сверху удастся рассмотреть гораздо больше. Форд осторожно пробрался по песчаному уступу не более трех футов шириной, уходившему на целую тысячу футов вниз, в дымчатую глубь каньона. Раньше Уайман никогда не заходил так далеко в край Высоких Плоскогорий, и теперь чувствовал себя исследователем вроде Джона Уэсли Пауэлла[23]. Несомненно, это место — одно из самых отдаленных от цивилизации на всей территории ниже сорок восьмой параллели.
