На полу лежал раненый воевода. Пуля попала в плечевую кость. Кровило сильно, похоже — задета какая-то артерия. А учитывая, что рука немного неестественно изогнута, не исключён и перелом кости в месте попадания пули.
— Тащите стол, воеводу — на него.
Ратники бросились выполнять моё указание.
Я меж тем дал раненому глотнуть опия. Обезболить при травме — первое дело, чтобы не развился травматический шок. Да и работать с пациентом проще, когда он не кричит от боли, и мышцы расслаблены.
Принесли стол, осторожно переложили воеводу с пола.
Я ножом разрезал рубаху, обильно обработал кожу вокруг раны самогоном. Рассёк ножом кожу вдоль пулевой раны. Вот и пуля. Свинцовый шар от удара в кость превратился в лепёшку.
Я вытащил пулю. За раневым каналом была видна размозжённая мышца и отломки плечевой кости. Я иссёк мышцу, перевязал сосуды, всё послойно ушил.
Теперь бы загипсовать всё, да где взять гипс? Времена не те.
— Тащите большие куски коры от дерева!
Мне принесли кору. Я осторожно приложил кору к плечевой кости сзади, зафиксировав место перелома повязкой. Не гипсовая повязка, но срастись должно. Разумеется — не завтра.
— Дайте ему разбавленного вина и уложите в постель. Завтра я наведаюсь и проверю.
— Лихо ты его! — Меня хлопнул по плечу кто-то из княжеских приближённых.
Я аж присел и скривился от боли.
— Ты чего?
Я приподнял рубаху. На повязке выступило немного крови.
— Ой, прости — не знал. Это я от радости за князя нашего. А то уж тут предлагали рану прижечь, да вовремя о тебе вспомнили.
Я наказал княжеской прислуге, как ухаживать за раненым и, пообещав завтра осмотреть воеводу, откланялся.
К дому меня сопровождал тот же ратник. Когда прощались, он сказал:
— Ты уж извини, сам ты ранен, в покое надо полежать, нешто мы не понимаем. Но и в наше положение встань — всё-таки воевода заслуженный, больше головой работает, попусту кровушку не льёт. Мы с ним ещё на Литву вместе ходили.
Мы простились, и я пошёл в дом.
Даже такая небольшая нагрузка потребовала от меня напряжения всех сил. Едва сбросив сапоги, я упал на постель. Вероятно, крови я потерял больше, чем мне показалось.
Ко мне тут же пришёл Илья и поинтересовался, что с воеводой. Узнав, что рана не смертельная, и князь будет жить, успокоился. После Ильи пришла Дарья, принесла на подносе еду.
Едва прикоснувшись к еде, я провалился в глубокий сон.
Утром проснулся бодрым, рана почти не беспокоила, оставалась лёгкая слабость. Просто удивительно, как быстро восстанавливается организм. Натуральные ли продукты тому причиной или стрессовая ситуация, но я заметил, что раненые вставали на ноги быстрее, чем в мои времена.
Я собрал сумку и на шведском коне отправился на осмотр князя.
Меня узнали в лицо, пропустили беспрепятственно. Князь уже сидел в постели, рука его была в лубке и примотана к телу.
— Ты кто таков? Почему к князю без стука? — грозно свёл брови воевода.
— Да ты что, Василий–батюшка? Лекарь же это, вчера тебе пулю из раны доставал, да на руку сломанную лубок накладывал. Нешто не признал, — сказала одна из двух женщин, что находились в комнате.
Честно говоря, я их не помнил. Я вчера и сам был не в том состоянии, чтобы запоминать всех окружающих.
— А, тогда извини, промашка вышла. Я ведь вчера почти не в себе был.
— Знаю — сам оперировал.
— Мне доложили, что ты и сам ранен. Это правда?
— Истинно так.
Князь усмехнулся:
— И где лекарь пораниться мог? В подвал пьяным упал?
— Да почти.
Разговор мне не нравился. Высоко себя князь ставит. Я встречался с людьми и более высокого звания и положения, которые вели себя просто и доступно. Для врача ведь всё равно — ремесленник ты или князь: болячки лечатся одинаково и умирают от них тоже одинаково. Хоть царь ты, хоть князь, хоть нищий — голым пришёл в этот мир, голым и уйдёшь.
У каждого на поле брани своя работа — кому из пушки палить, кому саблей махать, а кому и раненых выхаживать. Без этого никак нельзя. А в разговоре князя сквозило высокомерие.
Я перевязал рану, сухо попрощался с князем, пообещав завтра навестить снова. Так и наведывался каждый день, пока воевода не встал на ноги.
Уже когда рана подзатянулась, и князь стал выходить во двор, мимо проводили пленных шведов, захваченных при ночной вылазке. Один из них, показав пальцем на меня, что-то сказал по–шведски своему товарищу. Почему-то это заинтересовало князя. Он повернулся к толмачу:
— Вон того из полона — ко мне.
Привели пленного. Он уже и сам был не рад, что нечаянно привлёк внимание князя.
— Ты что сказал, пёс? — грозно спросил князь.
— Я только показал другу человека, из-за которого мы потеряли десяток рейтаров. Я был среди этого десятка — нас уцелело только трое.
— Вот этот? — удивился князь. — Ты ничего не путаешь?
