В нас есть нечто такое, чем мы никогда не перестанем восхищаться, обратив однажды на него свое внимание, и вместе с тем это и есть то самое, что придает человечеству в идее такую степень достоинства, которую в человеке как предмете опыта невозможно было предположить[604].
Конкретное описание нравственного перерождения и характера, предложенное Кантом позже, в «Споре факультетов», возможно, изложено языком, недоступным Канту в 1764–1765 годах, но суть и общая характеристика вполне сопоставимы с более ранними взглядами. Обретая характер, становишься новым человеком (neuer Mensch). Мы пересоздаем себя в соответствии с максимами. Кант в этом смысле дальше отстоит от Руссо, считавшего, что добродетель – это дар природы, и ближе к Юму, считавшему, что нужно «взращивать» присущий нам интерес к нравственности[605]. Для Канта добродетель рукотворна, а не естественна. Нам следует создавать себя заново из материала нашей прежней жизни – по крайней мере, он так предлагал. Теория «нового человека» Канта может звучать по-христиански, но в ней присутствуют и идеи стоиков. Действительно, победа человека с характером над колебаниями чувств и страстей, понимание, что благодаря моральному закону человек обладает достоинством и поднимается несравнимо выше животных, умение владеть собой при помощи максим – все эти аспекты кантовского взгляда на характер приближают его скорее к дохристианским философам, нежели к пиетистам[606]. Даже платонический идеал «рассудительно – го и спокойного нрава человека, который никогда не выходит из себя», ближе к точке зрения Канта, чем взгляды современных ему христиан[607].
Новый Иммануил Кант, появившийся после 1764 года, отличался и в других отношениях. И снова это было вызвано максимами. В редких автобиографических заметках Кант говорит нам:
Из-за плоской и узкой груди, затрудняющей работу сердца и легких, я был предрасположен к ипохондрии, которая в юности граничила с отвращением к жизни. Однако понимание того, что это гнетущее чувство вызывается чисто механической причиной и что устранить его нельзя, помогло мне не обращать на него внимания и, несмотря на стеснение в груди, оставаться спокойным и веселым… [608]
Это очень похоже на описание легкой формы стенокардии (боли в груди, возникающей из-за того, что сердечная мышца получает недостаточно кислорода). Поскольку это состояние впервые было точно описано лондонским врачом Уильямом Геберденом в 1768 году, можно предположить, что по крайней мере описание этого заболевания восходит примерно к 1768 году, хотя Кант мог смотреть на него похожим образом и раньше.
По мнению Канта, чтобы избегать ипохондрических состояний, следует заниматься «повседневными делами» (Tagesordnung) и сосредоточиться на своих обязанностях. Максима состоит в том, чтобы фокусироваться на других вещах, в особенности на философских проблемах, и это, он уверен, поможет преодолеть состояние тревоги, жертвой которого в противном случае может стать человек. Порядок – источник душевного здоровья. Жизнь в соответствии с максимами не только делает нас добродетельными, но имеет и другие преимущества[609].
