Имеется несколько свидетельств о том, что Канта начали замечать в 1764 году. Его работы получали хорошие отзывы, их серьезно обсуждали в других университетах. Одним из свидетельств был диспут магистра Клесса в Тюбингене, который послали Канту в конце 1764 года. На защите председательствовал Плуке. Половину книги занимал текст Канта. В оставшейся половине Канта «с большим уважением толковали, дополняли и местами опровергали»[643]. Что еще важнее, он получил официальное признание Берлина. В августе 1764 года в университет пришел рескрипт, разрешавший университету занять кафедру профессора поэзии, освободившуюся после смерти И. Г. Бока. В письме отдельно указывалось имя Канта: «на известного тамошнего магистра по имени Иммануил Кант было обращено внимание вследствие его работ, свидетельствующих об очень основательной учености» [644]. Далее в письме содержался вопрос, подходит ли он для этого поста и не хочет ли его занять[645]. Кант ответил: «Нет, но очень заинтересован в должности профессора логики и метафизики, которая скоро может открыться». Он был уверен, что более подходящая должность под рукой, и не соглашался на то, что казалось ему второсортным. Он скоро достигнет одной из своих самых важных целей – по крайней мере в том, что касается его университетской карьеры. Это была еще одна причина для размышлений над тем, чего он уже добился и что хочет делать в остаток своей жизни. За одной из причин для беспокойства могли последовать и другие.
Кант отказался занять должность, которая обеспечила бы ему твердый доход, будучи уверен в том, что рано или поздно займет более подходящий пост[646]. Следующая возможность официальной поддержки была не столь значительной, но все же лучше, чем ничего. Она возникла, когда вышел на пенсию помощник библиотекаря в дворцовой библиотеке. Дворцовая библиотека была по сути равнозначна университетской, но использовалась не так активно. Кант подал заявление на этот пост в ноябре 1765 года и получил его в феврале 1766-го. Ему платили жалование размером 62 талера в год[647]. Библиотека была открыта дважды в неделю, в среду и субботу с часу до четырех дня. Прежний помощник библиотекаря оставил библиотеку в полном беспорядке. Канту и его начальнику (Фридриху Самуилу Боку) пришлось переставлять книги и сравнивать имеющиеся издания с каталогами. Это была тяжелая и нудная работа, и ее отнюдь не облегчал тот факт, что помещения библиотеки зимой не отапливались. Помощник библиотекаря Кант просидел большую часть года – по шесть часов в неделю – с «окоченевшими руками» и «замерзшими чернилами» в темных комнатах, где вообще невозможно было читать или писать. Ему приходилось сидеть там несмотря на то, что долгой кёнигсбергской зимой практически никто в библиотеку не заходил. С другой стороны, новое постоянное жалованье улучшило его «очень скудное существование»[648].
Жалованье позволило Канту сменить в 1766 году место жительства. Ему никогда не нравился шум коммерческих судов, идущих по реке Преголя, что протекала рядом с домом, и бесконечных экипажей, ввозивших в город польские товары. Поэтому он переехал в дом издателя Кантера[649]. В большом доме – который иногда называли старой ратушей – находились квартиры, лекционные аудитории Канта и других преподавателей и несколько комнат для студентов. Там же располагался и книжный магазин Кантера, где царила атмосфера кофейни. Кантер не только продавал книги, которые могли изучать преподаватели, но и издавал
