Кант не желал «последователей», говоря: «Вы научитесь у меня не философии, а философствованию, не повторению мыслей, а мышлению»[400]. Он призывал студентов к тому, чтобы упорядочивать собранную информацию по разным рубрикам и всегда спрашивать себя, когда они читают или слышат что-то новое: «Под каким заголовком или в каком порядке это должно располагаться – куда вы это поставите?» Он также советовал студентам вести общую тетрадь для записей
Кант нравился не всем. Шеффнер, живший у Иоганна Людвига Лестока (1712–1779), прямо говорит, что ходил на лекции Матиаса Фридриха Ватсона (1732–1805) по Горацию и эстетике, «но не был ни на одной лекции Канта, к которому руководитель моих занятий испытывал антипатию и которого он никогда не приглашал в свой дом»[404]. Вместо этого Шеффнер ходил на большинство курсов, которые читал сам Лесток. Туда входили, «помимо прочего,
В годы, когда я был одним из его студентов, он особенно ценил Хатчесона и Юма: первого в области этики, второго – по глубоким философским вопросам. Сила его мысли получила новый толчок во многом благодаря Юму. Он рекомендовал нам этих двух мыслителей для внимательного изучения. Как всегда, его интересовали книги о путешествиях. Что тут можно еще добавить? Коротко говоря, Кант не оставил непроверенным и неизученным ничего из того, что хорошие писатели внесли в сокровищницу человеческого знания.
Он никогда не трогал сугубо богословские труды, какими бы они ни были, особенно труды по экзегетике и догматике. Много лет назад он читал основания теологии Штапфера. Его знания по этой дисциплине действительно не выходили за рамки того, что он узнал на лекциях Шульца по догматическому богословию в 1742 и в 1743 году, в тот же год, в который вышла книга Штапфера[406].
Особый интерес Канта к Хатчесону и Юму вполне соответствует духу времени. «Исследование о человеческом познании» Юма было издано в Германии в 1755 году, а «Система моральной философии» Хатчесона вышла в переводе Лессинга в 1756 году под названием
