— Стоп-стоп-стоп! — зажимает посох под мышкой, палка почти на всю длину торчит сзади. Мальчишка снимает с шеи бутылку с водой из жесткого пластика — такими любят пользоваться спортсмены и туристы.
— Давай проверим!
— Не-а, не надо маяться херней.
— Ты глянь на него. Он еле ползет.
Парень отвинчивает пробку, делает шаг навстречу старику.
Короткий отступает на пару шагов, жесткий взгляд смягчается.
— Эй, дед! Попей водички. Вода — это благо.
Короткий несколько вымученно хохочет. Он явно нервничает и напуган, но не желает подавать виду, и (одно не исключает другое) вот-вот потеряет самообладание.
— Початочек! Середочка! Последышек! — Голос старика колеблется, скрипит, точно гравий под ногами.
Подросток сует ему под нос бутылку, как охотник на вампиров — крест. Вода выплескивается из горлышка на дорожное покрытие.
У старика дергается рука. Тело корчится от конвульсий. Он давится кашлем.
Высокий говорит:
— О, черт, в самом деле действует! Смотри, как его корежит! Заклинаю тебя властью Христа! — Он хохочет, делает выпад и брызгает на старика водой из бутылки.
Старик отшатывается, натыкается на свой автомобиль, тут же отталкивается от него и бросается вперед. Взмахнув кулаком, он выбивает бутылку из рук подростка.
Мальчишка в панике машет руками, как мельница крыльями, отскакивает назад. Посох со стуком падает на мостовую. Ноги пацана заплетаются, он валится на асфальт. Велосипедный шлем слетает и катится мимо Рамолы. Она спешит на помощь.
— Последышек! Последышек! — гугнит старик первобытным горловым голосом — звук устало и неотвратимо трущихся друг о друга тектонических плит.
Рамола приседает, хватает парня за левую руку, пытается поднять его на ноги и оттащить от наступающего старика. Мальчишка по-рачьи отползает назад. Совершенно ясно, что он не успеет уйти. Рамола отпускает руку подростка, хватает палку-посох за конец и сует ее между щиколоток старика. Потом резко нажимает, как рычаг.
Правая нога старика заплетается, он, пошатнувшись, заваливается на левый бок. Второй подросток подскакивает и взмахивает битой, которую держит двумя руками. Сохрани старик вертикальное положение, бита ударила бы его прямо по голове, но в процессе падения голова наклонилась, а левое плечо поднялось вверх, оно и приняло на себя удар. Он получился плотным и был нанесен на излете, заставив подростка потерять равновесие. Юнец падает на одно колено, тут же вскакивает на ноги.
Удар разворачивает старика в левую сторону и отбрасывает к машине «Скорой помощи». Врезавшись головой в бок фургона, он медленно сползает на землю.
Рамола выпрямляется, сжимая посох обеими руками.
Высокий пятится назад, пока не останавливается за спиной Рамолы. Он выкрикивает со смехом:
— Посох — это добро!
Короткий, хромая, описывает несколько кругов, потряхивая ступней. Он ругается и что-то бурчит себе под нос. По щекам текут слезы.
Высокий перестает смеяться, серьезнеет и тихо спрашивает друга:
— Эй, чувак. Все в порядке. Я в порядке.
— Иди ты на хер! Пошло оно все на хер! — Парень вытирает лицо рукавом.
Старик переворачивается на спину. Широкий лоб рассечен. Он беспорядочно хватается руками за лицо, размазывая кровь. Дыхание булькает и шипит, как проколотая шина. Сквозь эти звуки пробиваются жалобные охи и всхлипы. Старик пытается подняться, опираясь на ногу, вывернутую под неестественным углом в колене. С криком он снова растягивается на дороге.
— Эй! Э-э… можно я заберу свой посох? — спрашивает высокий.
Короткий подходит к старику с занесенной битой. Он все еще плачет, в то же время тяжело дышит и хрюкает, точно штангист, готовящийся взять большой вес.
Рамола, все еще не выпуская посох из рук, останавливает его:
— Стой! Не торопись, подожди. Как тебя зовут? Можешь продолжать называть меня Доктором Кто, но, если угодно, меня зовут Рамола. — Она пытается остановить юнца, заставив назвать свое имя, вспомнить о своей человеческой природе.
Парень топчется на месте. Он не опускает биту, но и зубы больше не скалит.
— Луис.
— Привет, Луис. А как зовут твоего друга?
— Джош, — отвечает тот.
Он поднимает свой шлем с земли и кладет его на сгиб локтя.
Луис делает шаг вперед.
— Мы должны это сделать. Мы должны…
Рамола преграждает ему дорогу:
— Посмотри на его ногу.
— У-у, отврат, — морщится Джош.
Он прикрывает рот рукой и выражает свое отвращение разнообразным мычанием.
Рамола продолжает увещевать короткими, четкими фразами, словно сообщает дурные новости родителям одного из своих пациентов.
— Он уже не встанет. Не погонится за нами. Его больше не надо избивать.
Луис переводит взгляд с Рамолы на Джоша и обратно.
— Но это же зомби. Его нужно убить.
— Нет. Он не зомби. Он — человек. Ты убьешь больного человека. Ты не убийца, Луис. Ты и твой друг Джош не убийцы.
Луис качает головой.
— Одного мы уже убили…
— Эй, чувак. Не надо… — говорит Джош, надевая шлем.
Он втягивает голову в плечи и нахлобучивает шлем на глаза, словно не в силах больше смотреть.
