— Ага, верно, — кивает Натали. — Я всего лишь хочу сказать: гарантии, что Джош приведет помощь, нет. Он, вероятно, скорее всего доедет, но что если, извините, с ним по дороге что-нибудь случится? Что если он не доберется до клиники? Я не собираюсь полагаться на авось и ждать. Пойду пешком. Если пришлют «Скорую», а так, видимо, и случится, то хорошо, нас увидят на Бей-роуд и подберут. За это время мы уже пройдем часть пути. По дороге можно стучаться в двери, просить нас подбросить. В худшем случае придется оттопать две мили. Нет, я не собираюсь сидеть и ждать, когда меня спасут.
— Не-а, мне это не нравится, — отвечает Луис.
— Тогда оставайся здесь,
Натали идет по дороге вдоль двойной желтой линии, качаясь из стороны в сторону, будто корабль во время шторма, правой рукой поддерживая живот снизу.
Рамоле ее план тоже не нравится. Впрочем, кто может быть в чем-то уверен в столь беспрецедентной, невообразимой обстановке? Отчаянная решимость Натали, проявившаяся в готовности идти пешком две мили, невзирая на боль и горечь утраты, в сочетании с мыслью, что они хотя бы немного приблизятся к цели, заставляет Рамолу вернуться в машину и переложить все вещи в одну сумку. Бросив кое-что из своих вещей в сумку Натали, Рамола забрасывает поклажу на плечо и бежит догонять подругу.
— Ладно, Луис, — говорит Натали. — Поговори со мной, отвлеки мой ум от мыслей о поганости ходьбы пешком. Откуда ты?
— Я живу в Броктоне, с Джошем.
— Что ты здесь делаешь? Вы, ребята, вроде бы не дети уже, чтобы играть в «Очень странные дела»[18].
Луис хмыкает, обгоняет на велосипеде Натали и описывает вокруг нее круг.
— Мы выросли в этом районе. На другой стороне, за западной границей национального парка. Всему конец, вот мы и подумали: неплохо бы вернуться в родные края.
— Ничему еще не конец, — возражает Рамола. — Цивилизация более живуча, чем многие думают.
— К худу или к добру, — кивает Натали.
— Когда мы были младше, мы ездили в Бордерленд, у нас там было свое особое место, и строили планы, что будем делать в случае зомби-апокалипсиса. Он наступил, вот мы и приехали. — Луис делает мечтательную, грустную паузу, словно отдавая дань детским воспоминаниям. — Похоже, лучше было остаться дома.
— Мы выберемся. Обязательно выберемся, — обещает Рамола.
Натали роняет смешок.
— И многих зомби ты повстречал, Луис?
— Немного. Убили пару кошек…
Натали смеется.
— Извини, я не поднимаю тебя на смех. Это ужасно. Бедные Варежка и Мистер Бигглсуорт[19], — последнее имя она произносит с английским акцентом.
— Белая пена из пасти, шатаются как пьяные, все дела, но они первыми на нас кинулись. У второй башка застряла между спицами велосипеда Джоша. У нас не было выбора.
— Вы оба и вправду герои. Извини за мое занудство. Кроме кошек другие зомби не попадались?
— Енот, скунс и два койота.
— Их вы тоже убили?
— Не-е, они были уже полумертвые, едва шевелились, мы просто проехали мимо.
— А человечьи зомби?
После паузы Луис отвечает медленно, рывками, как мотор, не решающийся набрать полные обороты:
— Да, в Броктоне. Он приходился дядей нашему бывшему приятелю, я… э-э… это было ужасно, я не хочу рассказывать. Старый чувак в седане — второй. Зомби за рулем! До сих пор не могу поверить. — Парень смеется, Рамоле его смех кажется вымученным, ненатуральным.
Ответы на вопросы Натали звучали естественно и откровенно, пока речь не зашла о дяде их бывшего друга. В уме Рамолы мелькает фраза, оброненная Луисом: «Мы одного уже убили». Она рассматривает нервно улыбающегося парня, он не намного старше ее пациентов. Дети, подростки (и, разумеется, взрослые) способны лгать, особенно когда подвергаются колоссальному стрессу. На работе она поднаторела в разгадывании неявных или скрываемых сторон жизни юных пациентов и их родителей. Либо Луис лгал раньше, либо лжет сейчас — одно из двух. Взвесив сказанное Луисом и Джошем и нежелание Луиса рассказывать о дяде
— А вот мы видели целую кучу человечьих зомби, — заявляет Натали. — Один даже стрелял по нам.
— Ни фига себе. Серьезно? — Луис смеется и, отпустив руль, хлопает в ладоши. — Наше время совсем шизанулось. — Мальчишка останавливает велосипед у левого бока Натали.
Подошвы сползают с педалей на асфальт. Лениво отталкиваясь от земли ногами, он медленно толкает велосипед вперед.
Колоритно и со вкусом опытного рассказчика Натали рисует картину панического бегства из больницы. Она ничего не приукрашивает и не преувеличивает, однако не упоминает, что в больнице им вкололи вакцину. Рамола улыбается, ощутив мимолетный, но на удивление чувствительный укол ревности из-за того, что красочный рассказ адресован не ей.
