Что касается солдатских детей, то осенью того года, когда мальчику исполнялось 12 лет, мать или родственники в назначенный срок отвозили его из деревни или селения в уездный город в канцелярию инвалидного начальника. При отправке происходили душераздирающие сцены. Матери знали, какая судьба ожидает детей, знали, что никогда они не увидят их больше. Далее мальчиков направляли в пункты, где сходились группы из нескольких уездов и началось пешее путешествие в свой губернский город, продолжавшееся дней 10, а то и больше. В пути партию обыкновенно присоединяли к этапам арестантов и ночью на привалах всех вместе содержали в острогах с тем, чтобы на следующий день не было хлопот со сборами. Дети ночевали вместе с каторжанами в грязных и холодных конурах. Вонь, звяканье цепей, обломанные неудобные дощатые нары не давали спать. Мальчики бодрствовали целые ночи напролет, были напуганы. Каторжане обкрадывали их, отнимали у них продукты и деньги, которыми родные снабжали на дорогу. За отказ терроризировали и тайком от конвоя избивали.
Дети, вконец утомленные от многодневного пути, прибывали на место назначения. Сопровождавший унтер-офицер передавал партию детей школьному начальству.
Все кантонистские школы, разбросанные по Российской империи имели одно и то же устройство. Каждая состояла из 4 рот по 300 воспитанников в каждой. Рота делилась на 4 капральства, а капральство — на десятки. Ротой командовал командир в чине капитана. Помощниками ротного были фельдфебель и 4 капральных. Кроме них в роте было 20 ефрейторов, 20 вице-ефрейторов и около 100 дядек. Ефрейторы и вице были кантонисты, отличавшиеся военной выправкой. Офицерами в кантонистских школах были большей частью спившиеся, жестокие люди; учителями — невежественные, тупицы. Преподавание было на самом низком уровне, зато порка составляла основной метод воспитания. Режим дня был так устроен, что воспитанникам не оставалось ни минуты для отдыха. Во всем господствовала самая суровая дисциплина, и за малейший проступок жестоко наказывали.
В классах кантонисты занимались комплектами по 72 человека в каждом. Комплект делился на 7 групп. В первых шести группах было по 10 человек, а в последней — двенадцать. Из этой группы назначались надзиратели порядка, чтения, письма и арифметики. Перед уроками строились в две шеренги и входили в класс строем. Каждая группа становилась в полукруге, которые были вычерчены на полу перед окнами, читали по таблицам, вывешенным на стенах. Также стоя учили арифметические правила и решали устные задачи. Потом наблюдатель порядка давал команду заходить за столы. По первому слогу «са» кантонисты клали правые руки на стол, а по слогу «дись» — переступали правой ногой через скамью и садились. Для каждой группы был свой стол, на который насыпался песок и ровной дощечкой сглаживали его; по песку писали деревянными грифелями. По обе стороны учительской кафедры были две доски: белая и черная, каждая длиной в 70 сантиметров. На белой с надписью «Прилежнейшие» писались имена хороших учеников; на черной с надписью «Ленивые» — имена неуспевающих. Зимою в классах было холодно, как на дворе, никакие топки не помогали. Тонкие потрескавшиеся стены образовывали щели, в которые дул ветер, заносило снег.
Преподавание состояло из Закона Божьего, священной истории, чистописания и арифметики. Классы были общие, и ученики сортировались по знаниям. Школьное образование находилось в полном пренебрежении, и кантонисты охотно уклонялись от учения, где за леность, рассеянность учителя били смертным боем. Преподавателями были иногда и кантонисты. Избавленные от телесного наказания они сами лупили своих учеников, сколько им вздумается.
Обремененные строевыми занятиями, кантонисты, покидая школу, едва умели читать и писать и еще меньше знали четыре правила арифметики. Учителям предоставлялось право использовать ленивых, неуспевающих на своих домашних работах. Такие ученики обязаны были являться вечером к старшему своей комнаты и доложить, что долг службы у учителя выполнен в точности и без замечаний.
В кантонистских школах над всем прочим господствовала суровая шагистика, перед которой все преклонялись. Лишь она одна почиталась наилучшим воспитательным средством. Кантонисты, как и солдаты, должны были уметь маршировать тихим, скорым, вольным и беглым шагом. Изучались бесчисленные и нелепые ружейные приемы. Зимою строевые учения шли два раза в день. За учением наблюдали офицеры и унтер. Если кто-либо неправильно маршировал, то нерадивого к «фрунту», помимо наказания розгами, назначали на работы: посылали по канцеляриям для разноски военных пакетов, заставляли топить печи, чистить двор, помогать банщику и т.п.
