Услышав эти слова, Кантор мгновенно поднялся с места и, приблизившись к хозяину, головой потерся об его ногу.
— Ну, ну, ладно, — пробормотал Чупати и пошел за миской для щенка.
Когда старшина принес еду щенку, Кантор приветствовал хозяина радостным визгом. Слова и действия хозяина полностью успокоили овчарку, а когда рядом с его миской оказалась и миска малыша, у Кантора не осталось и тени сомнения в том, что хозяин лично вручает ему этого несмышленыша.
Сначала Кантор обнюхал свою миску, затем миску малыша и удостоверился, что в обеих посудинах одна и та же пища.
Пес не спеша направился к конуре, через невысокий порог которой тщетно пытался перелезть щенок.
Закрыв дверь бокса, Чупати встал за изгородью, чтобы понаблюдать за поведением Кантора.
Схватив щенка за холку, Кантор подтащил его к маленькой миске. Малыш сунул мордочку в суп, но тут же быстро вытащил ее, облизывая рот розовым язычком. Следующий заход малыша был более удачным. Он лизнул раз, другой, третий, удовлетворенно зачмокал и стал есть как ни в чем не бывало.
До тех пор пока щенок не начал есть, Кантор сидел в стороне и не шевелился, наблюдая за неловкими движениями вислоухого существа. Убедившись, что в его помощи больше не нуждаются, Кантор подошел к своей миске и принялся за еду.
В глубине двора Чупати встретился со своим учеником и с одним молодым ефрейтором. Оба полицейских были одеты в синие комбинезоны и походили скорее на рабочих, чем на блюстителей общественного порядка.
— Ну, что там у вас случилось? — спросил Чупати у своего ученика.
— Все в порядке, обычное происшествие, закончившееся несколькими оплеухами; до ножей дело не дошло, мы вовремя прибыли…
— Ты смотри там, осторожно. В боксе Кантора новый Жилец. Не вздумай его выносить оттуда, а то Кантор тебе покажет.
— Новый жилец?
— Да, щенок один… Смотри, чтобы Роби или этот задавака Султан не подходили близко к малышу, когда Кантор на месте. Понятно?
— Так точно.
— Ну то-то! Можешь идти.
Разговаривая со своим учеником, старшина Чупати невольно употреблял слова и выражения, которые ему самому не раз приходилось слышать от майора Бокора.
— Это желание начальника… Ясно? — проговорил старшина, с шумом закрывая за собой калитку.
После отъезда Шатори старшина Чупати не находил себе места. С тревогой и нетерпением он ожидал возвращения капитана, а в голове теснились невеселые мысли: «Что же будет с нами, если капитана переведут в другое место? Без Шатори жизнь здесь будет не сахар. Кто нас с Кантором будет защищать? Майор Бокор не даст нам с Кантором покоя. Начнет бросать с одного задания на другое, а если что случится, то ни за Кантора, ни за меня некому будет заступиться».
С такими мыслями старшина без всякой цели бродил по двору. Не утешало его и то, что он вчера так ловко провел майора, которого увезли в госпиталь с приступом язвенной болезни.
Скорый поезд из Будапешта прибыл ровно в десять. Чупати пришел встретить капитана и толкался на перроне, разглядывая встречающих, а их было так много, что старшина не сразу заметил вышедшего из вагона Шатори.
— Что ты здесь делаешь? — Капитан хлопнул старшину по плечу.
— Как что? Вот… пришел…
— А-а-а, — протянул Шатори. — Понимаю, ждешь кого-то, встречаешь? Ну, тогда не буду тебе мешать.
— А ты мне и не мешаешь, — запротестовал старшина. — И вовсе никого я не встречаю. Так что пойдем…
Капитан радостно улыбнулся. Как-никак, а с этим странным и подчас неуживчивым человеком он прослужил много лет.
— Ну что ж, тогда пошли. Приглашаю тебя в Кабачок короля Матьяша на стаканчик винца.
— Это хорошо, — пробормотал Чупати, добродушно поглядывая на капитана. Старшину так и подмывало задать Шатори несколько вопросов, но он набрался терпения и молчал.
В кабачке капитан заказал два стакана вина с содовой По виду Шатори было заметно, что настроение у него превосходное.
Чупати терялся в догадках, но капитан, как назло, молчал. Старшине даже вино в горло не шло. Разговорились они только тогда, когда вышли на улицу.
— Ну, как дела? — наконец спросил старшина.
— Какие дела?
— Не тяни, ты же знаешь… Что тебе сказали в центральном управлении?
— Пока это тайна, — Шатори громко рассмеялся. — Уезжаем мы, дружище…
— «Уезжаем»? И кто это «мы»?… И куда?…
— Как кто? Я, ты, Кантор… Поедем в столицу, станешь будапештским жителем. Тебя что, это не радует?
— А шеф наш тоже едет?
— Нет, об этом речи не было… — Шатори сделал неопределенный жест рукой.
— Выходит, ты будешь наш начальник? — От радости рот Чупати расплылся до ушей.
— Выходит. Согласен? Если не хочешь, можешь отказаться.
— Я… отказаться?
— Ты ведь даже не спросил, на какую работу я тебя приглашаю.
— С тобой я хоть куда поеду… если, конечно, пообещаешь, что не будешь больше меня посылать патрулировать по городу.
— Эх, Чупати, да ты, я вижу, неисправим!
— Ну, так обещаешь?
— Хорошо, обещаю, только и ты обещай, что не будешь больше заходить в корчму в рабочее время.
— Баста, я больше не пью… ни глотка, — проговорил Чупати и в тот же миг почувствовал, что во рту у него пересохло.
