Ну и заботливый, а что? Я и правда, переживал за Кощея. Да, злодей, да, мафиози, да, рассказывают про него всякие страсти-мордасти, но лично я ничего такого ужасного за ним не замечал. На словах-то он грозен, а на деле… Зеркальце ему разбили, обидели батюшку, а он чуть ли не с сердечным приступом уже лежит. Хотя не уверен, есть ли у него вообще сердце. Ой, да не важно! На самом деле Кощей — нормальный мужик! Я, например, ничего плохого от него не видел. Один раз только пришиб он моего Дизеля ну так и починил же!
— Слышал, Михалыч? — повернулся я к деду, сидящему на своей кровати и сосредоточенно чесавшему затылок.
Национальный местный жест, кстати. Никакое дело без него не обходится. Я тоже так уже умею.
— Слышал, внучек, — Михалыч стал запихивать в кошель разбросанные по кровати вещи. — Возвернутьси домой надоть, как бы царь-батюшка не натворил чаво сгоряча.
— Ага, — я вздохнул. — Наших только предупрежу. А Олёну, думаю, брать с собой не будем, да деда?
— Конечно, внучек. Неча ей там делать.
Я связался со своими по конференц-связи. Чудо-булавки Михалыча позволяли сделать такое.
— Мы с Михалычем срочно отбываем домой, — объявил я. — У царя-батюшки проблемы возникли, надо решать.
— Что за проблемы, мсье Теодор?
— Во, блин, в натуре…
— Я могу помочь, Федор Васильевич?
— А проблемы… — я сделал паузу и заорал: — А проблемы из-за вас, слуг моих нерадивых! Почему никто мне не доложил, что участковый к Кощею отправился?!
— Я в натуре хотел…
— Молчать! Прозевали участкового?! Совсем оборзели?! Вы что должны делать?! А что на самом деле делали?! Молчать я сказал!
Начальник я или где? Мне по долгу службы положено нагоняи подчиненным устраивать! Чего это только дед так подозрительно в кулак хихикает?
— Федор Васильевич, — раздался в голове спокойный голос Калымдая, — я с вами полечу. Сейчас подойду к вам на постоялый двор.
— Это… босс… — виновато протянул Аристофан. — Мои бойцы видели в натуре, как участковый с бабкой в ступу садились… Только типа решили мне не говорить. Реально так решили, что менты покататься поехали или там, в деревню за самогоном… Облажались мы, босс в натуре…
— Облажались, Аристофан, — подтвердил я. — Помнишь, о чем мы с тобой разговаривали? Что-то тебе эти разговоры…
— Я понял-понял, босс! — перебил меня Аристофан. — В натуре, босс, последний раз, отвечаю!
— Ладно… Следи тут хорошенько и докладывай сразу если что, понял?
— Понял, босс без базара!
— Машуль, ты за старшую остаешься.
— Не беспокойтесь, мсье Теодор, всё будет в порядке.
— Это… — я немного помялся. — Как там дела, Маш?
— Всё хорошо, мсье Теодор, рыдает, — поняла, о чем я моя умница-вампирша.
Я бы тоже сейчас порыдал, да некогда.
Когда я, дед и Калымдай добрались до полянки, надо бы, кстати, переименовать её в «Аэропорт Лукошкино», Горыныч уже нетерпеливо дожидался нас, переминаясь с лапы на лапу.
— Давайте быстрее, — прорычала правая голова, едва увидев нас. — Кощей там рвёт и мечет. Чуть голову нам не откусил. Левую.
— Ага, — подтвердила тонким голоском левая голова. — Злой, как в тот раз, когда индийскому радже Будапудрамхабхе ларец с алмазами в шахматы продул.
— Грубый ты, Горыныч, — посетовал я, карабкаясь ему на спину. — Даже не поздоровался.
— Ну и здравствуй, Статс-секретарь. Что теперь тебе легче стало? Полетели!
Нервные все какие-то сегодня…
До Лысой горы мы добрались быстро. По пути Горыныч сказал нам, что он совсем не в курсе, что происходит, но во дворце суета, шум, все носятся как угорелые.
Мы опустились на дорогу, упирающуюся в большие ворота, перекрывавшие путь вниз во дворец и только когда я сполз с Горыныча, заметил, что поляна перед дворцом кардинальным образом изменилась. С обеих сторон дороги земля была разделена на ровные участки и на участках этих, сосредоточенно копошилось несколько десятков скелетов, усердно копая грядки. Грядки?! Кощей, что, в наркобизнес решил податься, под коноплю пространство расчищает?
В самом дворце дела обстояли еще хуже. Скелеты, бесы и прочая нечисть носились по коридорам и залам, как Кощеем укушенные. Четверо рыцарей-зомби, личных гвардейцев царя-батюшки, вешали на стену громадный гобелен, на котором прекрасная дева надевала на голову стоящего перед ней на одном колене рыцаря, венок из цветочков. И где это они откопали такой кошмар?
Три полные поварихи Иван Палыча сидели в ворохе разноцветных рулонов ткани и что-то там увлеченно шили, оживленно щебеча.
— Занавесочки, — поклонились они в ответ на мой ошарашенный взгляд.
Какие занавесочки?! Да тут и окон-то отродясь не было!
Логики в происходящем я не видел и это сильно пугало. Например, вдоль одного из коридоров бежала вереница скелетов, тащащих резные стулья. А параллельно им, только в обратную сторону, неслись бесы и тоже со стульями, только немного другой формы.
Открыв от изумления рты и вертя головами во все стороны, мы наконец-то добрались до нашей Канцелярии.
