Вернулся Лиховид Ростиславович и правда, быстро. В руках он держал огромный, знакомый мне уже по восстановлению Дизеля призрачный фолиант и гневно потрясал им в воздухе.
— Вот! — продолжал надрываться он. — Видали?! Вот то-то же!
— Ну, книга, — зевнул я. — Мало ли на свете книг? Может у вас там анекдоты фривольные времён Римской империи или вообще — сказки для детей детсадовского возраста.
— Сказки?! А ну говори, отрок нерадивый, про что тебе обсказать?
— Да ладно вам, дедушка Лиховид, — примиряюще улыбнулся я ему. — Верю, верю я вам.
И я демонстративно подмигнул Михалычу.
— Говори! — завизжал колдун.
— Ох, ну хорошо. Ну, давайте, расскажите нам, вот хотя бы про этот меч-кладенец, о котором мы только что говорили.
— А вот и скажу! — заявил Лиховид и начал листать страницы, бормоча себе под нос: — Меч Архангела Михаила… это не тот… Меч Артура… а енто хто такой? Меч Роланда какого-то… вот же имечко придумали… Меч Масамунэ… китаец что ли, али японец какой? Ага! Вот! Меч-кладенец обыкновенный!
— Да ладно, — хмыкнул я. — И что же там всё-всё про него написано?
— Всё-всё, — важно подтвердил колдун. — Вот смотри… так… Бова-королевич… Ага помню этого охальника… Что тут еще? Змей какой-то… Башку Змею снёс под корень…
— Ну-у, дедушка… — разочарованно протянул я. — Про Бову-королевича и его битву со Змеем это у нас даже дети малые знают… Я же, и говорю — точно книжка со сказками!
— А чего же тебе еще надоть?!
— Так если бы там что-нибудь колдовское было в этой вашей книге. Ну, про меч, к примеру заклятие или еще какое колдунство, а так… Я тоже могу любую книгу открыть и сказку рассказать.
— Ага! — торжествующе заорал Лиховид. — Есть такое колдунство в моей книге! Вот… сейчас… Ага!
Лиховид старательно вглядывался в книгу, а потом торжественно зачитал:
— А ежели тебе надобность в мече возникнет, то должон ты… тут чёй-то плохо видно, клякса какая-то… ага, вот… сказать слово колдунское тайное и произносится оно ГЕОНЕГОНЕ! Понял?!
— Чего-чего? Как-как произносится? — я приложил руку к уху, а Михалыч тем временем поспешно строчил на обрывке бумаги, стащив карандаш с моего стола.
— Геонегоне! — торжественно повторил Лиховид.
Михалыч украдкой кивнул, а я облегченно выдохнул.
— Был не прав, Лиховид Ростиславович. Искренне прошу прощения, что не поверил вам сразу. Очень рад, что удалось разрешить наш спор, причем в вашу пользу со счетом 1:0. На том разрешите откланяться — пойду рыдать в подушку и учить хорошие манеры обращения со старшим поколением. До свидания дедушка.
— Чаво?
— До свидания, говорю, дедушка Лиховид! Вы победили, впрочем, как всегда и мы тоже, как всегда гордимся вами. До свидания! Заходите как-нибудь на чай, когда мимо пролетать будете, а нам сейчас пора — дела у нас.
Старый колдун рассеянно потоптался в воздухе, пробурчал «Вот то-то!» и всосался в стену. А я кинулся к Михалычу:
— Записал?!
— А то!
— «Геонегоне», — прочитал я по бумажке. — И что это значит? Белиберда какая-то…
— Всё в порядке, внучек, — отобрал у меня бумажку Михалыч и запрятал в кошель. — Тайное слово и должно быть таким, чтобы его никто не знал и даже случайно произнести не мог.
— А ну да, логично в принципе — как пароль в компьютере. А как им пользоваться этим словом-то?
— Да как обычно, — пожал плечами дед. — Смотришь на колдовскую штучку или думаешь о ней, а сам слово говоришь только громко и понятно.
Осталось теперь заучить слово наизусть. Но я на всякий случай вытребовал бумажку у Михалыча и списал себе на листочек это слово, тщательно перепроверяя каждую букву.
И всё. На большее сил у нас не хватило, да и ночь уже близилась к полуночи, и мы отправились баиньки, а Калымдаю постелили на диване в кабинете.
Утром меня разбудил Дизель, но я даже не рассердился, тем более что Калымдай, приподнявшись с дивана, сразу же шикнул на него.
Завтракал я очень рассеяно, в голове никак не мог сложиться чёткий план дальнейших действий. Калымдай с дедом посматривали на меня пока, наконец, дед не выдержал:
— О чем, внучек пригорюнился? Чего буйну голову, чуть ли не в миску с киселем повесил? Выкладывай как на духу, что тебя печалит? Ежели каверзу какую затеял — пороху там Гюнтеру в портки напихать и поджечь, али в бухгалтерии сейф с зарплатой упереть, то и нам скажи с майором. Нам тоже позабавиться охота.
— Да не, деда, просто никак не соображу, как мы эту встречу проводить будем. Как Марьяну туда доставим?
— Раз на Горыныче не хочешь, — дед отобрал у Тишки, а может и у Гришки стащенный с тарелки пирожок и положил его обратно, — тогда надо обратно так же вести, как и сюда.
— Фон Паулюсуса запрячь на это дело?
— Почему бы и нет, Федор Васильевич? — Калымдай тайком стащил с тарелки тот же пирожок и опустил под стол. — У него уже опыт есть. Посадит царевну вместе с собой на коня да отвезет.
— Ну, допустим, — я прислушался к чавканью из-под стола, вздохнул и через силу засунул следующий пирожок себе в рот, хотя уже и некуда было. — А мы как к тому мосту доберёмся? На Горыныче?
— Можно и на Горыныче, — согласился дед. — Только куда мы твоего коня денем? На Горыныче его точно не перевезти.
