От Юсуповского дворца, что украсил собой набережную Мойки, до Черной речки с ее Комендантскими дачами путь по вечернему Петербургу не такой уж и далекий. Матвей время специально не засекал, но вряд ли больше получаса. Однако деньги готовы творить чудеса. Вернее, эти самые чудеса готовы творить люди. За очень большие деньги. В тот момент, когда колонна подъехала к выбранному противником месту (и тут во вкусе ему не откажешь!), где пару веков назад сошлись в смертельном поединке Пушкин и Дантес, все уже было готово. Уж каким образом Демидова умудрилась организовать кучу венков и огромный фотопортрет бретера с черной полосой в углу, довольно-таки жутко смотревшийся в обрамлении траурных лент с пожеланиями вроде из разряда «Земля тебе пухом!», парень не представлял. Лишь мимолетно улыбнулся, краем глаза выхватив надписи «От скорбящего Воронцова;)» и «Демидовой плевать!;Р».
Особенно доставлял черный автомобиль-катафалк, будто сошедший с кадров одной из частей о роботе-убийце, посланном спасти некоего Джона Коннора, возле которого отирались четыре угрюмых тела в похоронных костюмах. для антуража, наверное.
— Грубо, девочка моя, грубо! — только и хмыкнул он, вновь возвращаясь в состоянии настройки на боевой транс.
А вот противник шутку не оценил. Глаза его налились кровью, а щеки нездоровым румянцем. Он дернулся в сторону противников, но был остановлен одним из секундантов. Здоровенной такой белобрысой бестией, косая сажень в плечах, что называется. Несколько неслышных, но эмоциональных реплик, хмурый кивок и яростный взгляд в сторону противников.
Мудрить стороны не стали, а потому дуэлянты и их секунданты сошлись прямо перед обелиском, указывающим на место дуэли великого Александра Сергеевича.
Матвей, кстати, не мог отрицать, что было красиво: темноту питерской ночи словно отогнали четыре расположенных по углам площадки фонаря, а дополнительное освещение обеспечили мощные фары «Скорпионов» с одной стороны и внедорожных лимузинов «Азном Палладиум» с другой.
Алмас-Гирей к тому моменту уже вновь взял свои эмоции под контроль, а сопровождавший его подданный Великого княжества Литовского Ян Остикович, казалось, таковых лишен был и вовсе. А вот с секундантом Матвея вышла заминка. Не было в его свите мужчины, занимавшего достаточное положение, для исполнения сей роли, а женщинам на Руси она традиционно не отводилась никогда.
Впрочем, выбора не оставалось — бретеру нужна была дуэль любой ценой, пусть он и понимал, что даже в случае победы. подобное унижение Свет ему не то чтобы не простит, но запомнит. С другой стороны, он сегодня, поддавшись эмоциям, уже вышел за рамки принятого настолько далеко, что…
Взмах рукой, что можно было трактовать как «да делайте, что хотите», узаконил Ольгу в качестве секунданта.
Положенные расшаркивания и традиционно бессмысленные предложения о примирении не заняли и минуты. А вот с клинком горца вышла заминка.
— Это не нож, — равнодушно заявила Ольга. — Кинжал. Представители Гиреев позабыли как выглядят клинки?
Матвей был с ней абсолютно согласен, лишь следя за тем, чтобы напрягшийся юноша горячих кровей (сколько ему, лет 27?) не бросился на его напарницу. Очень уж характерно закаменели складки в углах его губ, а пальцы буквально побелели на богато украшенной рукояти.
Однако проблема была решена быстро. Короткая перекличка, и вот Демидова в руках вертит классический американский Ка-бар, сноровисто проверяя его на баланс. Просто из любопытства. Здоровенная бандура, а вот в руках у прибалтийского гостя в этот момент находился куда более скромный по размерам «Катран». И какого черта в машине юноши, спешащего на бал, хранится боевой нож? А чтобы было! Да и пригодилось ведь. В «Чайке», кстати, еще немало чего интересненького спрятано в самых не очевидных местах…
Наконец, обоих секундантов оружие поединщиков устроило.
Прибалтиец лишь пожал плечами, кинув взгляд на Ольгу.
— Бой! — скомандовала та.
Противники закружили по кругу, пока не решаясь приближаться друг к другу.
«Ну, святой отец, надеюсь, ты знал, чему учил», — запуская в голове молитву «Господи, помилуй!», только и успел подумать Воронцов, прежде чем пелена боевого транса не смыла мысли, оставив после себя лишь холодную и рассудочную ярость, и, где-то на периферии сознания, примерный рисунок боя.
Плевок в глаза, и следом резкий рев «Ррррааа!», призванные хотя бы на миг вывести противника из себя, практически слились с молниеносным выпадом мага. Однако противник не ставший жертвой блестящей щучкой мелькнувшего клинка, грамотно разорвав дистанцию. Остальные отвлекающие факторы он просто проигнорировал. Рывок со стороны горца едва не стал последним в жизни Матвея. Скупые секущие удары пришлось отбивать левой рукой, украсив белоснежную «арену» первыми алыми каплями.
«Привык работать по цели в бронежилете = армейская подготовка», — равнодушно отметило «задурманенное» трансом сознание, пока тело боролось с волнами боли в серьезно посеченной конечности… Но рука еще действовала!
Рывок!
