— Какое первое правило охоты на медведя? — риторически спросил Матвей, и тут же сам ответил. — Главное ни в коем случае его не встретить!
На секунду в купе повисла тишина. Сашок разливал очередную, чуть недолив попутчице. Еще не хватало позже с пьяной «стаааалиной шучкаааай» возиться. Анечка теребила свой топик, маслянисто поблескивая уже нетрезвыми глазками. Хотя Матвей готов был рубь за сто о почестной заклад биться, что она еще более чем в адеквате. Тяжело им там в Москве живется, раз такие дозы без проблем выдержать могут…
— Так а дальше-то что? — попыталась вернуть к теме аффирмаций рассказчика Аня.
— А! — «вспомнил», к чему вообще вся история шла Сашок. — Так перебрал в тот вечер Мага. Мы когда возвращались, так он столб плечом задел фонарный, да как заорет «Да что ж тебе, сука надо-то!», и давай его кулаками месить! Руку сломал! Подумали мы, да и решили, что сам он так слететь с нарезки не мог, а значит, все вот эти самые аффирмации виноваты! Хотели мы навестить городского, так он и сам задерживаться не стал… Умотал обратно!
Аня крепко задумалась.
— Так твой друг просто нажрался…
— Ну да! — легко согласился тамада нынешнего вечера.
— А при чем тут опасность?
Здоровяк лишь криво усмехнулся:
— А, представь, поймали бы… Пришибли ж на хер бы!
На какое-то время купе погрузилось в тишину. Матвей отполз поваляться с книжкой, а Сашок с удивительной для его комплекции грацией взлетел на верхнюю полку. Лишь Анечка осталась сидеть внизу и грустно думать о чем- то своем.
— Мальчики, а я вам совсем не интересна? — девушки хватило всего минут на сорок молчания.
Два быстрых взгляда. Воронцову так точно не очень, а СашкУ, похоже, так и вовсе уже все равно кого мочить, кого е… Кхм, любить.
— Час! — коротко обрубил Матвей, поднимаясь с полки в сторону коридора.
Не успела дверь закрыться, как из купе раздалось азартное шуршание.
«И правда, иногда лучше полчаса помолчать, чем весь вечер уламывать!», — в очередной раз подивился народной мудрости парень, направляя стопы свои в сторону вагона-ресторана.
Ему срочно необходим был кофе. Следующие шестьдесят минут придется бодрствовать!
Аня выпорхнула из купе спустя полтора часа. Свежая и счастливая настолько, что даже забыла попрощаться с Матвеем, уделив все внимание СашкУ. Второй попутчик исчез посреди ночи. Причем сделал это настолько бесшумно, что даже не потревожил Воронцова, который в свете последних событий спал ну очень чутко! Ну а к его станции поезд подошел в 5.45 утра, оставив сонного парня с баулом в руках «дозевывать» на перроне в одиночку.
— Ну здравствуй, Заебкалье! — только и пробормотал он.
Забайкалье обиделось на подобную фамильярность, и ответило хаму сильным ударом в спину, сбивая с ног, и надежно фиксируя руки.
— Лежать! Не двигаться. Мордой в пол, сука!!
В общем, взяли красиво и жестко, сунув под нос такую бумагу, что «держала» покруче любых кандалов. Как выразился Булгаков: «Окончательная бумажка. Фактическая! Настоящая!! Броня!!!».
Похоже, служба Матвея Александровича начиналась с экскурсии в местные «застенки».
При-коль-но…
— Хреновый день у тебя выдался, мистер Хряк, — задорно ухмыльнулся Матвей своему воображаемому собеседнику.
А чем еще прикажете заниматься на четвертый день протирания штанов в небольшой тусклой и душной одиночке, где из всех достопримечательностей и развлечений лишь шконка. Если первый день Воронцов еще пытался ломать голову над своим положением, то уже на третий он начал развлекать себя и гипотетических тюремщиков различными непотребствами, выраженными в устной форме (А почему бы и нет?). А потом появился Он — Хряк.
