Матвей соврал. Вопросы появлялись. И он их задавал. Однако Марко очень ценил свою шкуру, так что пел куда больше и лучше «задавшей тон» Джулии. А та и расстроенной сильно не выглядела. Нет, конечно, радостным ее лицо сложно было назвать, но в данном случае все шло в соответствии с древними неписанными правилами игры спецов силовых операций. Как весьма неплохо подготовленный боец, она прекрасно понимала, что «принимающая сторона» ответы на свои вопросы получит, а вот останутся ли они с представителем Генерала в тех кондициях, которые не стыдно предъявить городу и миру — большой вопрос. А скулить в виде куска мяса, моля о простой возможности быстро прервать жизненный путь, ей вовсе не хотелось. «Ну как вам не совестно, товарищ старший лейтенант⁈ На войне я бы нашел средства вас разговорить…», — вспомнились девушке строки из замечательного фильма про русских гвардейцев-десантников, по которому они и учили язык осинок и берез [1]. Ее личная проблема номер один была в том, что здесь и сейчас «собеседники» воспринимали происходящее вовсе не учениями, а вполне себе войной. К тому же идущей на их территории. Вторая проблема была классической: идиот-напарник. Увы. Конечно, молчать смысла не имеет. Разговорят. И время гуманных методов, а это она ощущала своим чутьем профессионала совершенно точно, уже кончилось. Но вот так вот сдавать все подряд со скоростью неожиданно прихватившего поноса, покидающего тело… А поторговаться, черт возьми?
Показалось ли, но на секунду Джулии привиделось, что во взгляде парня промелькнуло сочувствие. Нет, вовсе не тому положению, в каком она сейчас находилась. Профессиональный риск самостоятельно и добровольно выбранной профессии, так сказать. А вот идиота-напарника обычно посылают черти преисподней или, что хуже и, к сожалению, куда как ближе к земным реалиям, некомпетентное командование. И вот с этим лично ты уже ничего поделать не можешь!
А Марко изливался долго, подталкиваемый лишь наводящими вопросами, а так же точной и жесткой стимуляцией внутренних органов. В основном, чтобы заткнуть фонтан красноречия, когда он становился либо совсем уж бессмысленным, либо слишком отклонялся от основной темы — сбежавших диверсантов.
С темы итальянец сбивался часто. Перепугался бедолага. Вот она беда всех этих «высокопоставленных представителей» и всяческих «доверенных лиц» — все они неосознанно переносят свой высокий статус в определенной системе на все сферы жизни. А оттого сильно и обижаются и плачут едва их начинают тупо п***ить. «Марко, а вы боитесь боли? Банальной боли? Вы же всю жизнь ходили под „зонтиком“ своего положения. Вы должны очень бояться самой обычной боли!» — произнес Матвей, прежде чем приступить к выполнению ранее данных обещаний.
— Сашок! — разглагольствования важного представителя Ордена, вид имеющего крайне жалкий и расстроенный, Матвей прервал где-то через час, как только уяснил общую картинку. — Забирай и крути до донышка.
Здоровяк появился через пару секунд — от караульного помещения, по совместительству и центра аудио- и видеофиксации до комнат содержания гостей было совсем недалеко.
— Ну что, а меня трахать будешь⁈ — с презрением бросила Джулия, едва белобрысый здоровяк за ногу словно мешок с картошкой вытащил Марко куда-то внутрь дома.
Нет, она не пыталась оскорбить Матвея. Скорее отрезвить. Грубым тоном итальянка попыталась напомнить, что он все-таки офицер вооруженных сил Российской империи, а значит…
